Читаем Камикадзе полностью

Мне нужен был паспорт, любой другой документ. Я нагнулся, оглянулся: люди, конечно, спешили ко мне, но были еще далеко. В карманах было пусто, никаких удостоверений личности. Ничего. Кроме небольшого черного пистолета, который я нащупал пальцами, и еще какой-то бумажки. Это была фотография Прохорова. Та самая. Наконец-то нашлась пропажа. И то, и другое я успел взять. Выпрямился над покойником в скорбном молчании. Я, помнится, видел его на поминках Валентина. Точно, видел. Но не обратил внимания. Человек как человек, ничего особенного. Они добились своего, отыскали его. Но как? С чьей помощью? Мне не давала покоя тягостная мыслишка, что и с моей... Вокруг меня - вакуум. Пустота... Я физически ощущаю свою ненужность никому. И прежде всего - бравым ребятам, раскатывающим на черной машине. Оставалась последняя надежда, когда я подходил к своей коммуналке, что кто-то выйдет из-за угла. Иллюзорная такая надежда, похожая на мираж... Но, наверное, я проиграл. Как ни ерепенился, как ни выпендривался, как ни рыскал по следу... Они победили. Разоблаченный предатель валяется теперь в морге. Мужик лет сорока пяти. На поминках он сидел у двери, я едва обратил на него внимание - настолько невзрачно он выглядел. Настоящий разведчик. В тылу врага, или благородный мститель... Но ему теперь уже все равно. Мститель он, разведчик или предатель. Это интересует меня, но вряд ли я узнаю когда-нибудь его тайну. Имя и фамилию, может быть,.. Но тайну - никогда. Меня тянуло издеваться над собой, словно я, жалкий газетчик, взялся работать над материалом, окаэавшимся не по силам. Будто я испортил уже кучу бумаги и чернил, но не продвинулся ни на шаг. Более того, наконец-то дошло: все бесполезно. Не стоило и огород городить. Алиска лежит в больнице с вечным замком на устах. Николай преподает детям восточные единоборства и в свободные от работы минуты проворачивает куцые, неинтересные мне делишки. Спекулирует, наверное... Или бьет за деньги кому-то морду... Спокойный за семью, машину, квартиру, спокойный за себя, драгоценного... Никого рядом не осталось. И зачем мне все это?.. Моя специальность - задавать вопросы, а не отвечать на них. Задавать, задавать, задавать... Я не удержался, позвонил жене с недоуменным вопросом: - Меня больше никто не разыскивал? Оказалось, нет. - Если будут, - попросил я, - давай мой телефон. Тебе же лучше, второй раз не потревожат. Жена занялась было любимым своим делом, стала учить меня жизни, но я повесил трубку... Надежды не было. Я перестал их интересовать. Кира была дома, я рад был услышать ее голос. - У меня депрессия, - сказал я. - Устал, как собака. Еще я хотел сказать, что боялся этого звонка. Интуиция нашептывала мне: что-то изменилось в мире за долгий день, она не узнает меня. Но она спросила: - Ты жив? - Вроде бы, - ответил я честно. - Я не увижу тебя сегодня? - Нет... Извини. - Что ж, давай отдохнем друг от друга, - сказала она. Я улыбнулся слабо и закрыл глаза. Тишина в трубке напомнила темноту. Там потрескивало что-то и был какой-то черный коридор. - Не от тебя, - сказал я. - Много случилось всего... Разного. - Хочешь, я приеду? - сказала Кира. - Господи, - сказал я тихо,- такого не может быть. Такого же не может быть никогда. - Ты шутишь? - спросила Кира. Ее акцент сводил меня с ума. Второго подобного не было на целом свете. Мне стоило большого труда не сорваться к ней. Но я еще никак не мог поверить в свое поражение. Никак. Все во мне сопротивлялось этой мысли.