Читаем Камень полностью

Я огляделся – на улице по-прежнему никого не было, но это вовсе не значило, что никто не наблюдал из окон домов. Судя по тому, что джип Дмитрия стоял здесь, одним из этих людей вполне мог быть он сам. Насколько я понял позднее, именно так и оказалось, и если сейчас почувствовал себя от этого очень некомфортно и ругал за подобную глупость, то в дальнейшем, пожалуй, всё-таки склонен был благодарить судьбу, что всё вышло именно так. По крайней мере, отделавшись несколькими синяками, я сохранил свою жизнь, а заодно и навсегда распрощался с врагом детства, не приложив к этому абсолютно никаких усилий. Но всё это будет потом, а сейчас я поспешил обогнуть дом и направился в сторону парка, видя рядом непонимающую морду Норда, который ещё некоторое время нёс палку, а потом аккуратно положил на асфальт и просто бежал, постоянно оглядываясь и, видимо, гадая – что же пошло не так.

– Всё в порядке. Во всяком случае, очень надеюсь, – прошептал я, но не услышал никакого ответа – только порывы резкого ветра донесли приторный запах гнилых листьев, невольно напомнив о недавнем посещении кладбища.

Да, неважная погода, разбитый фонарь, чему ещё сегодня суждено произойти? С другой стороны, пусть это будет что угодно, лишь бы благополучно разрешился главный вопрос – воскрешение. Если задуматься, какое сладкое слово, дарящее надежду, веру и светлое будущее. Здесь не надо быть приверженцем какой-то религиозной конфессии или атеистом, чтобы ощущать – всё намного глубже, таинственнее и необъятнее, чем то, что можно попытаться осознать. Великое слово, словно ощущаешь себя сверхчеловеком, почти богом.

– Ой, Кирилл!

Я на кого-то неожиданно натолкнулся и услышал знакомый вскрик. Так и есть – рядом стояла Ольга и, больше наигранно, растирала рукой грудь:

– А я иду к тебе. Снова оказалась здесь и вот решила забежать, проведать.

– Мы же вроде договорились созвониться, – протянул я, отстраняясь и думая о том, что сейчас всё это очень не вовремя.

– Да, но заодно. В общем, думаю, нам стоит немного поболтать. У меня как раз есть минут сорок. Что скажешь на приглашение посидеть где-нибудь?

– Знаешь, очень мило, но у меня сейчас деловая встреча, – пробормотал я, мельком глядя на часы. – Давай лучше завтра. А?

– Нет, я буду целый день в Балашихе. Так что, никак?

– На самом деле сейчас – очень неудачное время.

– Ну, и ладно. Сама виновата! – Оля огорчённо всплеснула руками. – Так с тобой всё в порядке? В прошлый раз я так испугалась – ты вёл себя, словно сошёл с ума. Но потом, подумав, решила, что понакрутила себе всего лишнего и, наверное, невольно тебя обидела.

– Да всё в порядке. Перестань. Давай я на послезавтра приглашу тебя в кафе и, кстати, возможно, буду там не один.

Зачем я это прибавил? Какое ей дело до Норда? Однако слова вылетели.

– Да? А с кем? Новая подруга? Почему не знаю? – сразу заинтересовалась Оля, деловито поправляя мне воротник куртки и вообще оглядывая с таким видом, словно я прямо сейчас иду на какие-нибудь смотрины.

– Нет, друг. В общем, всё сама увидишь.

– Надеюсь, ты не надумал сменить ориентацию?

– Пока вроде нет. И всё ты как-то извращённо воспринимаешь! – усмехнулся я и, кивнув, сделал шаг в сторону. – Ладно, ещё раз извини, что так получается, но мне на самом деле пора. До встречи.

– Хорошо, давай. Если что – обязательно звони! – Оля как-то вымученно улыбнулась и медленно, словно неуверенно, помахала пальцами: – Пока. Удачи!

Я кивнул и подумал, что она мне не помешает. Хотя можно ли, говоря о воскрешении, подразумевать удачу? Наверное, нет – просто удивительную возможность, шанс сделать то, что казалось невыполнимым. Однако, как и в любом другом случае, искренние добрые пожелания точно не окажутся лишними.

Выйдя на «финишную прямую» к кафе, я неожиданно обнаружил, что мне навстречу снова идёт Людмила. Да что же это такое? Прямо какой-то день встреч, причём повторяющихся. Девушка явно смотрела на меня, и в её глазах тоже явственно читалось неподдельное удивление.

– Ой, привет снова. Ты случаем не преследуешь меня? – игриво сказала она, останавливаясь, когда мы поравнялись.

Однако выглядела Люда отнюдь не весело – скорее совсем наоборот, и мне неожиданно стало её очень жалко. В самом деле, что там и как было в далёком детстве – старая история, похоже, до сих пор актуальная лишь для Дмитрия, а открыть свою истинную сущность никогда, наверное, не поздно. Впрочем, припоминая сейчас то время, я, наверное, тоже не мог бы сказать, что она часто была особенно счастливой. Одержимая какими-то планами мести – да, заносчивая – тоже, считающая себя выше других – разумеется, но всё это вряд ли дарило ей позитив. Скорее, заставляло ежедневно бороться, как-то доказывать это тем, кому не было по большому счёту до Людмилы никакого дела, и, наверное, лишаться тех самых маленьких радостей и дурачеств, которые возможны только в детстве. Подумав об этом, я ответил намного теплее, чем хотел вначале:

– Здравствуй. Забавно, а я как раз хотел спросить тебя о том же самом.