Я никак не отреагировал, а неопределённо махнул рукой и увидел бегущего рядом с собой Норда, который преданно смотрел на меня, повиливая хвостом, а потом оборачивался в сторону Дмитрия, скалил зубы и рычал.

– Ну, всё, всё. Спасибо тебе, дружище. Выручил, – прошептал я и снова напомнил себе, что вижу рядом с собой чудо.

Как ни странно, это очень быстро забывалось, и, пока мы дошли с Нордом до подъезда, мне уже начало казаться, что это просто наша с ним очередная прогулка, словно не было всех этих лет разлуки. Забавное восприятие, особенно учитывая всю подоплёку ситуации.

Мы поднялись в квартиру, и я невольно отметил, что явственно слышу, как по ступеням постукивают когти Норда. Потом подумал о том, что мясо есть только в морозилке и мне нечем угостить проголодавшегося за столь долгий срок друга. Впрочем, я тут же себе напомнил, что, если верить Борису, сейчас у Норда нет в этом абсолютно никакой необходимости. Но она появится, не так ли? И очень даже скоро.

– Проходи, ты дома! – громко произнёс я, когда Норд засуетился рядом со мной в коридоре, толкаясь и словно опасаясь двигаться дальше, хотя в прежние времена первым делом нёсся на кухню к миске, в которой после прогулки непременно должна была лежать еда.

– Я вижу, ты вернул своего друга. Поздравляю, – раздался негромкий голос, и, вздрогнув, я увидел Бориса, стоящего посередине комнаты.

– Да, верно. Ты мог бы постучать в дверь, а не врываться вот так. – Мой лоб непроизвольно нахмурился, и это отразилось в большом зеркале прихожей. – Конечно, я хотел тебя позвать, но позже.

– Всё понятно, извини – не утерпел. Ты, конечно, хочешь побыть с Нордом какое-то время наедине, как это было у нас с Женей?

– Да, что-то в этом роде. Спасибо за тактичность.

– Мы так и думали. Тогда давай увидимся завтра в десять утра в том же самом кафе.

Борис нагнулся, протянул руку, и Норд шаг за шагом начал опасливо к нему приближаться. А я подумал – интересно, как он воспринимает призраков, к которым сейчас относится и сам? Если судить по реакции собаки, то всё-таки не очень хорошо – шерсть на его загривке встала дыбом, и он начал рычать, точь-в-точь как несколько минут назад на Дмитрия. Хотя, вроде бы, мой четвероногий друг всегда был очень доброжелательным, и недавний эпизод был вызван, наверное, исключительно вызывающим поведением в отношении меня.

– Хорошо. До встречи, – кивнул я и, раздевшись, пошёл на кухню, даже не потрудившись убедиться, что Борис исчез. Какое, собственно, это имеет значение, если в любой момент он или Вера Павловна снова могут оказаться рядом? Интересно, превращаются ли призраки в невидимок? Если да, то, возможно, я по-прежнему не один, просто не могу этого видеть. Впрочем, с такими размышлениями, наверное, и жить-то спокойно дальше нельзя. Тем более что я не могу здесь абсолютно ничего поделать. Поэтому я постарался побыстрее выбросить из головы подобные беспредметные беспокойства.

Норд радостно засеменил следом, но, видимо, в отличие от меня только после того, как убедился, что Борис бесследно растаял. Я уселся на табуретку, вытянул руки и сжал в объятиях своего дорогого друга детства, шепча:

– Я так рад тебя видеть снова. А завтра, надеюсь, ты вернёшься ко мне насовсем.

И в этот момент меня начала тревожить странная мысль – что случится, если кто-то сейчас откопает на аллее пакет с останками и вытащит оттуда камень. Ничего, Норд бесследно пропадёт или это помешает воскрешению? Конечно, вероятность такого развития событий была крайне мала, но ещё меньше шансов было вернуть Норда к жизни буквально пару дней назад. И, тем не менее, именно это сейчас и происходит. Впоследствии мне пришлось озадачиться этим вопросом снова, но тогда дело касалось уже моей жизни, невольно возвращая снова и снова к сегодняшнему дню, полному радужных планов и самых настоящих чудес.

Глава 5

Перед тем, как увидеть

– Ну, что, друг, попробуем сегодня доделать то, что начали? – спросил я, нежно теребя морду Норда и думая о том, что при всей моей любви к другу детства второй день в призрачном формате могу и не выдержать. В самом деле, в пустой тихой квартире рядом с пришельцем из другого мира я ощущал себя также давно умершим, забытым всеми, но пока не осознающим этого, хотя о чём-то таком и догадывающимся. Думаю, даже Норд, будучи собакой, ощущал что-то похожее, пусть и не мог высказать этого вслух. Интересно, а как там мои новые знакомые? Им-то, полагаю, ещё тяжелее, ведь человек – не собака. Хотя, наверное, мы все приняли это подвешенное состояние лишь по единственной причине – его переходности и скорого ожидания совершенно другого.