Читаем Калиостро полностью

Несмотря на размолвку, Элиза продолжала требовать от магистра явить ей Фрица; мысль о том, что брат ее пребывает в муках за прегрешения, совершенные, когда они были в разлуке, сводила ее с ума. Калиостро сдался. Однажды вечером он торжественно заявил, что сегодня перед сном Элиза должна прочитать спецальную (магическую) молитву, дабы заснуть с ее словами на устах, и тогда, как сообщили ему духи, она увидит во сне брата и сможет спросить его обо всем, о чем захочет. В последнее время Элиза спала плохо, а услышав веление Калиостро, пришла в такое сильное волнение, что никакие молитвы не помогли и она всю ночь не сомкнула глаз. Измученная бессонницей, с покрасневшими глазами, она велела горничной поскорее одеть и причесать ее и помчалась к магистру. Упав в объятия оторопевшего Калиостро, она, не замечая насмешливого взора Серафины, с рыданиями умоляла магистра еще раз попросить духов послать ей сон, в котором к ней явится Фриц. Готовый пообещать все что угодно, лишь бы поскорее выпроводить непрошеную гостью, Калиостро сказал, что приедет к ней вечером и объяснит, какие слова ей следует говорить сегодня, ложась спать. Но и во вторую ночь Элиза не смогла заснуть. От величайшего нервного напряжения она не спала и третью ночь, но под утро, упав на кровать, проспала сутки без всяких сновидений. Бодрая и отдохнувшая, она после пробуждения с новыми силами приступила к осаде магистра.

Пока баронесса фон дер Реке металась по кровати, безуспешно пытаясь заснуть, магистр размышлял, не пора ли ему покинуть гостеприимную Митаву. В маленьком городе, где каждый его шаг мгновенно становится известен, он не мог найти помощника, дабы исполнить фокус, которому научил его духовызыватель Шрепфер, и показать призрак злосчастного Фрица. Но, не поговорив с духом брата, назойливая девица не успокоится и может настроить против него общество. А если попробовать убедить ее, что время явления духа Фрица еще не пришло, и пригласить ее поехать с ним в Санкт-Петербург? Курляндская баронесса, рожденная в семье, обладавшей обширными связями, могла помочь ему проторить дорогу к императрице Екатерине и занять подобающее место в обществе. Он был уверен, что сумеет пробудить интерес Северной Семирамиды, надо только, чтобы его представили ко двору. Если русская императрица примет его, другие коронованные особы последуют ее примеру. В Берлине он пытался встретиться с прусским королем Фридрихом, но тот, хотя и числился братом-масоном, не только отказался его видеть, но и отозвался о нем весьма нелестно. Не привыкшему прощать обиды Калиостро пришлось стерпеть оскорбление. Но когда какой-то вельможа в его присутствии позволил себе пренебрежительно отозваться о его искусстве, Калиостро вызвал дух вельможи в цепях и железном ошейнике, после чего у обидчика весь вечер болело горло. Подобного рода рассказов о чародее Калиостро великое множество, но так как создавала их стоустая молва, отделить правду от вымысла можно только посредством логики и разума.

И все же Калиостро назвал своей неприступной почитательнице дату и время духопризывательного сеанса, во время которого высшие силы разрешат ему показать ей Фрица. На роль «голубка» снова был взят племянник Элизы. Живой и подвижный, мальчик во время сеансов становился на удивление послушным, а когда разговаривал с духами, голос его звучал совсем как у взрослого. Сеанс был обставлен необычайно торжественно. Всем членам Египетской ложи велели избавиться от металлических предметов, а потом провели в комнату, затянутую белой тканью с изображением масонских символов и египетских иероглифов. Дверь напротив вела в небольшое помещение, скорее всего чулан, также затянутый белым. Посреди чулана стоял стол, покрытый белой скатертью, и стул. На столе горели расположенные треугольником свечи, а в центре треугольника стоял белого стекла графин с водой. Рядом с графином лежала бумага с загадочными письменами, среди которых выделялись три знакомые буквы: «Ф. ф. М.»: Фридрих фон Медем.

В масонском облачении и со шпагой в руке, Великий Кофта ввел мальчика в белую комнатушку и, совершив ритуал наложения рук и помазания маслом мудрости, плавно поманая шпагой, словно желая сконцентрировать мысли «голубка», в нескольких произнесенных нараспев словах изложил цель сегодняшнего обращения к духам. Затем он усадил мальчика на стул перед графином, закрыл дверь и повернулся лицом к собравшимся. «Воспитанник» остался один перед светящимся алтарем. Услышав перешептывания, магистр приятным мелодичным голосом затянул псалом Давида, взмахом шпаги предлагая зрителям последовать его примеру. Когда отзвучали последние слова псалма, Калиостро повернулся к двери и, пророкотав: «Мелион, Гелион, Тетраграмматон», громко спросил мальчика, не видит ли он в воде ангела.

— Да, я вижу ангела, — донесся из-за двери звонкий голос.

— Спроси у него, не может ли он показать тебе брата Элизы?

— Да, ангел его знает. Вот он, стоит в красном мундире и улыбается.

— А что он сейчас делает?

— Он прижимает руку к сердцу и смотрит на меня ласково.