Читаем Калиостро полностью

Вечером чета Ла Мотт привезла дрожащую от страха баронессу д’Олива в Версаль, в комнатушку Жанны, и в течение нескольких часов одевала ее и причесывала, одновременно заставляя молодую женщину повторять две сакральные фразы: «Вы знаете, что это означает» и «Можете надеяться — прошлое будет забыто». Удивительно, но некоторые детали постановки наводят на мысль, что королева и в самом деле была в курсе готовящегося фарса. Например, зачем присваивать куртизанке титул, если с ней имели дело только Ла Мотт и ее муж, прекрасно знавшие всю ее подноготную? Не значит ли это, что ее представили (о ней сообщили) кому-то, для кого участие в спектакле особы сомнительного поведения было бы неприемлемо? Биограф Марии-Антуанетты Э. Левер подчеркивает, что на допросе Николь поведала, будто, ободряя ее, Ла Мотт сказала: «Постарайтесь как можно лучше справиться со своей ролью, ведь на вас будет смотреть сама королева». «И мы возвратились в Париж в придворной карете», — смущенно добавила куртизанка. В мае 1786 года, накануне вынесения приговора по «делу об ожерелье», в письме королевы к посланнику австрийского двора графу Мерси д’Аржанто появится загадочная фраза: «Не стану ничего говорить о деле [об ожерелье); барон [де Бретейль] изложит вам мои соображения, главное, чтобы разговор не зашел ни о свидании, ни о террасе; барон объяснит вам мои резоны». Ничего не доказывая, эта фраза вместе с тем содержит намек, что, возможно, о сцене в роще Венеры королева знала довольно много. Ведь если предположить, что Ла Мотт сумела войти в доверие к королеве, то, уверенная в ее неприязни к Рогану, авантюристка не стала бы действовать в интересах кардинала, а скорее приняла бы участие в спектакле, устроенном, чтобы посмеяться над ним².

Пока Роган в нахлобученной по самые уши шляпе вышагивал возле указанной калитки, супруги Ла Мотт, взяв под руки баронессу Оливу, вели ее в рощу Венеры. Взволнованная куртизанка спотыкалась и дрожала как осиновый лист. «Главное, вручите письмо и розу и скажите заученные вами фразы. Это займет не более пяти минут, и я немедленно уведу вас», — успокаивала ее Ла Мотт. Она надеялась привести девицу раньше, чем в сопровождении Ретоде Виллета прибудет кардинал. Ровно в полночь закутанный в плащ Рето подошел к Рогану и знаком пригласил следовать за ним. Кардинал так волновался, что, когда среди деревьев показался знакомый силуэт, позабыв об осторожности, бросился вперед и, упав перед воздушным созданием на колени, принялся целовать подол платья. Прижимая к губам тонкий муслин, он чувствовал, как трепещет скрытое под ним тело… С трудом подавив желание обнять давно любимую им женщину, он поднял голову и услышал сдавленный шепот: «Можете надеяться… прошлое будет забыто». Кардинал рванулся, но тут из-за кустов раздался тревожный шепот: «Мадам, скорее, сюда идут граф и графиня д’Артуа!» «Королева» неловким движением протянула кардиналу розу, и тот, одной рукой прижимая подарок к сердцу, другой перехватил руку «ее величества» и запечатлел на ней пылкий поцелуй. Выскочившая из-за кустов графиня де Ла Мотт стремительно набросила на «королеву» темную накидку и повлекла ее прочь. И хотя баронесса д’Олива неважно сыграла свою роль, позабыв половину текста и не передав письмо, кардинал был на вершине счастья. Проводивший его до кареты Рето де Виллет сказал потом Жанне, что лицо Рогана сияло, словно луна в полнолуние.

После свидания в роще Венеры кардинал оказался полностью во власти Ла Мотт. Еще бы! Если бы не она, разве сумел бы он облобызать ручку ее величества? Посмеиваясь в душе, Жанна от имени королевы стала замахиваться на более крупные суммы и выманила у кардинала сначала 60 тысяч, а потом и 120 тысяч ливров. Почему кардинал не удивился, что королева просит у него денег? Потому, что все знали, что ее Мария-Антуанетта пристрастилась к игре и ей никогда не хватает наличных денег для уплаты карточных долгов… Тем временем графиня де Ла Мотт осуществила давнее свое желание: купила отличный дом в Бар-сюр-Об и шикарно его обставила. Ведь деньги, которые обремененный долгами кардинал с трудом собирал для «королевы», вручались ей…