Читаем Калиостро полностью

В небольшом разношерстном обществе, постепенно сложившемся на улице Сен-Жиль, мадам де Ла Мотт сыпала громкими именами и пересказывала свежие придворные сплетни, утверждая, что узнала их из первых уст. Ей верили: Мария-Антуанетта создала в Версале свой собственный мирок со столицей в Малом Трианоне, куда допускались исключительно близкие королеве люди; даже королю приходилось испрашивать разрешения, чтобы посетить сей уголок. Потайные покои, известные только приближенным королевы, имелись и в Версальском дворце. Жанне нельзя было отказать ни в остроумии, ни в искусстве рассказчицы, а ее собственная история, такой, какой она ее преподносила, и вовсе походила на роман, так что никто не сомневался, что королева, пребывавшая в постоянной погоне за развлечениями, могла приблизить к себе особу, подобную графине де Ла Мотт. Алчных и беспардонных личностей, наделенных талантом развлекать и сорить деньгами, вокруг Марии-Антуанетты вращалось немало; например, ближайшая подруга графиня де Полиньяк со своим многочисленным семейством обходилась казне более чем в полмиллиона ливров в год. Поэтому кардинал не усомнился, что его любовница Ла Мотт стала наперсницей королевы. Все еще стройный, хотя и с первыми признаками полноты, видный, с приятным лицом, чистой кожей и юношеским румянцем, с прозрачными голубыми глазами, кроткий взор которых никак не вязался с всепоглощающим честолюбием, в свои пятьдесят лет кардинал продолжал пользоваться успехом у женщин и, видимо, искренне считал, что если он сумеет перебороть неприязнь королевы, то добиться ее расположения труда не составит.

К весне 1784 года Жанна, убедившая кардинала в своих доверительных отношениях с королевой, стала посредником в переписке между Марией-Антуанеттой и кардиналом. Уговорив Рогана отправить королеве покаянное письмо, она быстро доставила ему ответ — такой, о каком он мечтал. В письме, продиктованном мадам Ла Мотт и написанном рукой Рето де Виллета, от имени королевы сообщалось, что ее величество прощает кардиналу былые промахи. Письма посыпались дождем; но постепенно кардинал стал недоумевать, отчего, несмотря на благосклонность в письмах, встречая его в Версале, королева не только не подает виду, что он в фаворе, но даже не смотрит в его сторону. А так как Ла Мотт еще не удовлетворила свои аппетиты и от имени Марии-Антуанетты извлекала из кардинала лишь небольшие суммы — якобы для пожертвований, следовало срочно что-то придумать, дабы продолжать переписку. Большая игра впереди, и Жанна пока не знала, какой она будет, но что будет — знала точно. После непродолжительных размышлений графиня де Ла Мотт придумала и вместе с мужем и любовником осуществила постановку коротенькой сценки под названием «Свидание в версальском парке», вполне достойной пера Бомарше. Собственно, она и была навеяна той сценой из «Женитьбы Фигаро», где графиня Альмавива в костюме Розины отправляется на ночное свидание, чтобы уличить своего ветреного супруга.

Для исполнения роли королевы Никола де Ла Мотт в садах Пале-Рояля, завсегдатаем коих он являлся, нашел куртизанку по имени Николь Леге, лицом и фигурой отдаленно напоминавшую Марию-Антуанетту, а его супруга раздобыла для нее светлое платье в горошек (в нем королева изображена на одном из портретов кисти Луизы Виже-Лебрен). Примеряя платье на баронессу д’Олива[59], как она стала именовать Николь, Ла Мотт поняла, что свидание надо устраивать в плохо освещенном месте — принять баронессу Оливу за королеву мог только человек близорукий или слепой от любви. Кардинала причислили к последним. Николь объяснили, что некая знатная особа (по другой версии — сама королева) пожелала подшутить над одним вельможей; Николь предстоит вручить этому вельможе розу и письмо и в нужный момент произнести две фразы, предварительно заучив их наизусть. За участие в фарсе девице пообещали 15 тысяч ливров. Скажем сразу: мошенники заплатили только аванс (чуть больше пяти тысяч ливров — в пять приемов чеками и наличными), но этой суммы хватило, чтобы купить молчание Николь.

Утром 11 августа Жанна торжественно сообщила кардиналу, что королева готова прийти к нему на свидание, дабы все объяснить ему лично. «Полагаю, вы понимаете, что свидание тайное, — понизив голос до едва слышного шепота, произнесла она. — Приходите сегодня в полночь к калитке парка, той, что возле купальни Аполлона. Там вас будут ждать и проведут к королеве». Ла Мотт недаром выбрала это место: неподалеку располагалась роща Венеры, излюбленное место уединенных прогулок Марии-Антуанетты, куда не допускались даже стражники, охранявшие Трианон. Не веря собственному счастью, остаток дня кардинал провел перед зеркалом и в гардеробной.