На первых порах у Бронгауза Арина изо всех сил старалась показать тренеру, что её взяли не напрасно, что она будет усердно пахать как лошадь, что горы свернёт, но странно… Заметного прогресса в катании не было и в помине. Арина свои физические навыки ощущала как и прежде, до перехода. Она по глупости в свободное время старалась заниматься ещё больше — качалась в соседнем фитнес-клубе, изо всех сил желая быстрейшего прогресса.

— Ты что, занимаешься где-то ещё? — недовольно спросил тренер после практически нулевого прогресса.

— Дддааа… — заикаясь от страха, пролепетала Арина. — В фитнес-клубе…

— Так и думал! — заявил проницательный тренер и указал ей на скамейку рядом с собой. — Садись здесь. И послушай. Готова? Арина, пойми, мы фигуристы. Не гимнасты или тяжелоатлеты. Мы соревнуемся на льду. В тренажёрном зале не надо тратить силы. Должен быть тонкий баланс между натренированностью и перетренированностью. У тебя явный перекос в сторону силовой практики. При этом нет прогресса на льду. Такими темпами ты скоро сможешь тягать штанги, но в катании ничуть не продвинешься. Поняла, Ариша?

— Да! — тонко пискнула Арина, смущённо потупившись в пол. — Я больше так не буду!

О майн-га-а-а-а-а-а-а-т… Вот чего ей вспомнился Бронгауз? Да только потому, что Левковцев, кажется, тоже делал сдвиг в сторону излишне силовой тренировки…

Глава 32

Падение Марины Соколовской

— Так! Ребята и девчата! Перерыв пятнадцать минут! — хлопнул в ладоши Левковцев. — Отдыхаем, восстанавливаем силы, готовимся ко льду! Через пятнадцать минут жду вас у кромки. Если буду нужен — я на катке, посмотрю, чем там мастера заняты.

О… Вот это интересно… Что тут ещё за мастера? Арина заметила, что тренер, иногда посматривая на часы, время от времени отлучается из зала ОФП, но не придала этому значения — мало ли какие дела могут быть у человека. Однако, оказывается, тут есть и группа мастеров спорта. Интересно, почему они занимаются отдельно и каков уровень их подготовки?

У Брокгауза все фигуристы возрастом от восьми до девятнадцати лет занимались в одной группе. Одновременно катались и квадистки — мировые чемпионки Стольникова со Смеловой, и ребята, только подходившие к тройным прыжкам, и даже выступающие по новисам. Совсем маленьких, не имеющих даже юношеских разрядов, тренировали другие люди, имеющие, кроме спортивного, ещё и педагогическое образование. У Левковцева же мастера спорта занимались отдельно… Странно…

На самом деле ничего странного. Мастера спорта по фигурному катанию в СССР, как и в мировой фигурке того времени, были более возрастными, чем в современное Арине время. И обладали они таким же потенциалом, как и совсем юные фигуристы, за исключением пары вымученных потом и трудом тройных прыжков.

Сводить вместе младшую и старшую группы считалось Левковцеву неразумным, а, возможно, это была точка зрения и других тренеров того периода. Молодежь поняла бы, что в фигурном катании она достигла технического предела, через который не перепрыгнуть при всём желании. А старички 20–30 лет повесили бы коньки на гвоздик, убедившись, что ничего не достигли за десяток лет, минувших с юниорской поры. От чего ушли, к тому и пришли, и все тренировки, жёсткие падения на лёд, травмы и боль оказались в плане прогресса напрасными. Ты долбил тройной тулуп два года, а сопливая 12-летка прыгает его по десять раз за тренировку. Естественно, иногда представители разных групп пересекались друг с другом, но это были разовые встречи, не влияющие глобально на результаты спортсменов. Постоянное соперничество и подглядывание друг за другом было вредным.

Впрочем, это пока Арину никак не затрагивало. Она закончила силовую тренировку лёгкой заминкой на спиннере, причём не выполняла ничего необычного или трудного — просто покружилась туда-сюда в спокойном темпе. Почувствовав, что дыхание возвращается в норму, легко спрыгнула со снаряда и пошла в раздевалку отдохнуть несколько минут.