Когда Товия помазал горькой желчью глаза своего слепого отца Товита, тот прозрел (см.: Тов. 11, 10–12). Желчь же скорбей избавляет грешника от духовной слепоты, ибо, как сказал святой Григорий, глаза, ослепшие от греха, снова обретают свет лишь после наказания, имевшего целью воспитание. Когда братья добродетельного Иосифа бросили его в сухой колодец, они не ощутили тяжести своего преступления. Они не пришли в себя до тех пор, пока Бог не послал им великие скорби, после чего те изрекли: точно мы наказываемся за грех против брата нашего (Быт. 42, 21).

Скорбь придает неразумным разум, а бесчувственным осознание своих грехов. Блудный сын из евангельской притчи расточил все отцовское наследство. Он ел, пил, веселился, грешил, но ни единой мысли, ни единого помысла о раскаянии не приходило ему на ум.

{81}

Лишь когда Премудрый Врачеватель душ прижег его скорбями бедности, лишь тогда он пришел в себя и, раскаявшись, возвратился в отцовский дом (см.: Лк. 15,11–32).

Если горести приносят нам такую пользу, почему же мы отворачиваемся от них, неразумные, и сокрушаемся? Почему Небесного Целителя, врачующего посредством них наши бессмертные души, не благодарим так же, как благодарим земного врача, исцеляющего наши смертные тела? Не совсем потерявшие благоразумие и сохранившие в себе хоть небольшой страх Божий веруют, что постигающее их не случайно, но попускается Богом, по сказанному Иисусом Пилату слову: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше (Ин. 19, 11). Эти слова относятся не только к врагам видимым, но и к невидимым. Сколько бы ни бесились от злости демоны, как бы они ни старались искусить и измучить праведника — они ничего не смогут сделать, если им на то не даст власти Господь. Верующие осознают это и не возмущаются, не сетуют и не оплакивают свою «участь» и «судьбу». Они всё принимают как подаяние с Божией руки, которая все попускает, воздает и устрояет для их пользы, чтобы им иметь участие в святости Его (Евр. 12, 10).

Когда многострадального Иова посетило такое множество несчастий, он не стал говорить: «Эти блага мне достались от родителей, этих детей мне подарила жена» или «Все, что я

{82}

имел, у меня отняли злые люди, бесы, огонь». Что же он сказал? Наг я вышел из чрева матери моей. Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да; будет имя Господне благословенно! (ср.: Иов. 1, 21). Когда его постигла страшная болезнь и все тело покрылось ужасающими взор язвами, он неустанно повторял: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? (Иов. 2,10).

Подражай и ты страдальцу Иову, как разумный и добрый человек. И когда тебя посетят скорби — прославляй святое имя Господне. Моли Бога о помощи и тверди себе: «Ты достоин этого, грешник! И этого и еще более худшего! Правы твои гонители и судьи. Да будут они благословенны!» С такой самокритичностью и смиренной молитвой за своих врагов ты обратишь в бегство диавола, уподобишься незлобивому Господу и победишь страшного противника своего духовного возрастания — гордыню.

Утешительные слова скорбящим

Прочитанного тобой выше было бы достаточно, чтобы утешиться и осознать, какую пользу приносят человеку скорби, не будь ты, как и мы все, человеком немощным. О слабости и расслабленности природы прочти для большей душевной поддержки нижеследующее.

{83}

1. Лучшим утешением для скорбящих является осознание своих грехов

За множество содеянных злодеяний ты достоин еще худших страданий — пусть эта благая мысль будет тебе первым врачевством, самым первым обезболивающим в момент посетившей тебя скорби. Не дерзай утверждать, подобно многим неразумным, что ты не сотворил никакого зла. Все мы грешим тем или иным образом. Если три святых юноши прославляли Бога в раскаленной печи, говоря: Благословен Ты, Господи, потому что по истине и по суду навел Ты все это на нас за грехи наши (Дан. 3, 26, 28), что же тогда сказать нам? Если великий апостол Павел исповедовал, что он первый среди грешников (см.: 1 Тим. 1, 15), не будет ли бесчувствием и наглостью отрицать свою греховность?