Ну ладно, если со мной не хотят играть одноклассники, пойду к старшеклассникам – они мне компания.

Я поднялся на второй этаж и очутился перед весёлой толпой мальчишек, которые играли в «мазилу».

Посредине стоял очкарик с розовыми от волнения ушами. Правой рукой он подпирал щеку, будто спать собрался, а левую выставил из-под мышки.

Вот по этой руке один из ребят и бил изо всей силы, а когда очкарик оборачивался, мальчишки глядели на него с самым невинным видом – мол, угадай, кто из нас тебя «погладил».

Очкарик морщился и наобум показывал. Конечно, он не угадывал, мальчишки смеялись, и очкарик снова подпирал правой рукой щеку, а левую выставлял из-под мышки.

Нет, к ним я не пойду. К ним попадёшься, потом живым не уйдёшь.

И тут я увидел парня и девушку, которые медленно прогуливались по коридору. Парень, махая руками, о чём-то говорил девушке. Она глядела на него, широко раскрыв глаза, и молча кивала. А парень загорался то ли от её кивков, то ли от распахнутых глаз и ещё быстрее махал руками.

Вот это другое дело. С этими ребятами я найду общий язык. С ними есть о чём поговорить. Они явно обсуждают космические загадки.

Я двинулся наперерез парню и девушке.

– Как вы считаете, – спросил я, – чёрные дыры в космосе существуют или это гипотеза?

Парень осёкся и, хлопая ресницами, недоуменно поглядел на меня.

– Чего?

Начиная догадываться, что влез туда, куда не надо, я всё же переспросил:

– Я хотел узнать ваше мнение о чёрных дырах в космосе.

У парня раздулись и побелели ноздри. Он стал удивительно похож на разъярённого тигра.

– Слушай, малявка, катись отсюда…

Но девушка коснулась рукой его руки, и этот сорвавшийся с цепи «тигр» в одно мгновение затих.

– Мальчик, о чём ты хотел узнать? – спросила девушка.

Теперь я понял, что им не до меня, не до загадок космоса, вообще, ни до чего на свете.

– Извините, – попросил я прощения у девушки, а на «тигра» даже не поглядел. Конечно, я виноват, но зачем же орать?

Тут как раз прозвенел звонок, и я поплёлся в свой класс. Я видел, что «тигр» хотел мне что-то сказануть на прощанье. Не тут-то было. Девушка мягко, но надёжно держала его руку, и «тигр» лишь только прорычал мне вдогонку.

Что же мне делать? Младшие не хотят со мной играть, а старшие не хотят со мной разговаривать.

В классе я появился, когда урок уже начался. Клавдия Васильевна очень обрадовалась, что я пришёл.

На задних партах и на стульях у стены сидели тётеньки с блокнотами в руках. Всё понятно – открытый урок. То есть такой урок, на котором учителя сами учатся, как нас лучше учить.

Так вот открытый урок – это был единственный урок, на котором меня вызывала Клавдия Васильевна.

Я сел за свою парту и стал глядеть, как, волнуясь, отвечали одна за другой девчонки.

Я покосился на Макаревича-Мандера. Тот сидел с отсутствующим видом. То есть он вроде сам сидел, но его мысли, а значит, и он сам, были где-то далеко отсюда. В общем, он явно отсутствовал. Ну, конечно, он спокоен, его ни за что не вызовут, потому что Клавдия Васильевна на него не надеется, потому что она не уверена в нём на все сто процентов. А во мне Клавдия Васильевна уверена, она знает, что я её не подведу…

И вот настал мой звёздный час. Я вышел к доске и принялся решать задачу. Я стучал мелом по доске, оборачивался к ребятам и объяснял, что я делаю. Потом то же самое я объяснял учительницам. Учительницы открыли блокноты и дружно застрочили. Чтобы они успевали записывать, я стал объяснять чуть помедленнее…

Клавдия Васильевна сияла от счастья.

А девчонки, те девчонки, которые только что хихикали надо мной, снова глядели на меня восхищённо, как на Штирлица.

И Макаревич-Мандер наконец вернулся в класс. Словно завороженный, он следил за движениями моих рук. Ага, понял теперь, кто я такой.

И тут я вспомнил, как его фамилия – и не Макаревич, и не Мандер, а Ситников.

Пиршество по-английски

– А, молодой человек, очень рад вас видеть. Как здоровье? Как успехи в ученье?

Такими словами Лев Семёнович каждый раз встречает меня. Седые волосы его аккуратно зачёсаны назад. Глаза – живые, горящие – глядят на меня добро и весело. Вообще, у него такой вид, будто он ждал меня целую вечность и наконец дождался, а потому безмерно счастлив.

Одет Лев Семёнович в полосатый халат, накинутый на белоснежную рубашку с галстуком-бабочкой. Из-под халата виднеются тщательно отутюженные брюки и чёрные, начищенные до блеска ботинки.

Когда я сообщаю, что здоровье у меня хорошее, успехи в школе тоже хорошие, Лев Семёнович вежливо осведомляется, как чувствуют себя мои бабушка и дедушка, мама и папа.

Я отвечаю, что они все чувствуют себя хорошо, передают самый сердечный привет Льву Семёновичу, и, в свою очередь, интересуюсь, каково его здоровье.

– Если здоров дух, то и тело здорово, – с неизменной бодростью отвечает Лев Семёнович и приглашает меня в комнату.

Три раза в неделю я приезжаю ко Льву Семёновичу, чтобы заниматься английским языком. Лев Семёнович когда-то был дипломатом, а потом преподавал в институте. Теперь он на пенсии и рад возможности пообщаться с молодёжью, то есть со мной.