Читаем Каинова печать полностью

— Кто же еще? — удивился он. — Конечно, это я, я умыкнул тебя от моего скверного огромного братца. — Кларк подвел под нее руки. — Давай-ка пересядем туда, где поудобнее. — Он приподнял ее избитое, измученное тело и помог сесть на мягкое сиденье с обивкой из коричневых и оранжевых квадратов.

Она попыталась двинуть руками и сморщилась от боли. Руки были чужими, только боль — ее.

— Так ты... хочешь сказать...

— Да, братца Марка. — Карла помнила его светло-голубые глаза. Даже без контактных линз было видно, что они не похожи на мягкие, глубокие, чувственные глаза, которые она и сейчас видела внутренним взором и которые принадлежали... другому брату.

Другому?

Мысли ее вздыбились в чудовищном водовороте.

Кларк, настоящий Кларк говорил что-то о чашке чая, но она даже не осознавала его слов. Ей это было неважно.

— Все еще кладешь два кусочка, детка?

— Н-ни одного, — с трудом выдавила она. Но по какой-то непонятной причине она не хотела показывать степень своего потрясения... Кларку. Она стремилась удержать себя в этом состоянии полузабытья, не выходить из него сейчас, иначе можно было потерять рассудок.

Мысли Карлы двигались замедленно, неохотно. Кларк вложил чашку ей в ладони.

— Я... не могу... удержать... — Руки дрожали.

— Ладно, ладно, детка. — Пока он забирал у нее чашку и ставил рядом на столик, она уже пролила немного чая себе на пальцы. — Через минуту ты будешь в порядке. Тебе надо прийти в себя.

— Прийти в себя? — Карла подумала, что ей некуда приходить.

Кларк занялся тем, что убрал обеденный столик и разложил небольшую, но широкую кровать. Карла сидела как в трансе и все пыталась осознать реальность. Медленно, мучительно к ее рукам стала возвращаться способность чувствовать. Кларк издал победный клич.

— Сделал! Я говорил тебе, что это большая кровать! Как же хорошо снова поспать в настоящей постели! — Кларк повернулся, улыбнулся Карле, наклонился и положил руку ей на бедро. — Мы с тобой, — он показал пальцем через плечо, — отлично там покувыркаемся.

— Покувыркаемся? — повторила она в смятении и со смутным отвращением. Неужели он намеревается?..

Кларк ухмыльнулся.

— Признаюсь, дела пошли не совсем так, как я планировал. Я не собирался передавать Марку возможность принести брачные обеты, но... — Он пожал плечами. Эта легкомысленная манера, которую Карла когда-то так любила, теперь, когда она была так потрясена, совершенно не тронула ее. — А с другой стороны... Ведь мы все равно женаты.

Но не с тобой. Ей хотелось закричать, хотелось убежать. Ей была невыносима мысль, что он к ней прикоснется. Она любит другого.

— Кларк, я в этом не уверена.

— Да, брак по доверенности, так я считаю, что-то вроде этого. — Он улыбнулся ей одной из своих очаровательных улыбок. — Можно сказать, сэкономили на свадьбе.

Ее била крупная дрожь. Она прикусила губу, чтобы сдержать стон отчаяния. Скоро она сойдет с ума, если не проснется от этого кошмара. От кошмара и всего, что с ним связано.

Увидев эту дрожь и ошибочно решив, что она замерзла, Кларк стащил с себя толстый пиджак и накинул ей на плечи.

— Да забудь ты про эту свадьбу! Главное, что сейчас все идет как надо. — Он нахмурился, потому что Карла продолжала молчать. — Все будет нормально, пей свой чай, а потом я покажу тебе наш фургон.

Усмехнувшись, Кларк подумал, что фургон выглядит как дворец после стольких дней, проведенных в укрытии, когда он либо сидел там, либо бродил по окрестностям, выслеживая брата и Карлу, либо мотался в Лондон и обратно на «позаимствованной» у брата машине. Теперь у него относительный комфорт. Кстати, было очень опасно находиться в берлоге Марка — пару раз он чуть не столкнулся с Лоттой.

— Это ванная. — Кларк держал дверь открытой, пока она поворачивалась внутри громоздкого пиджака. Запах у одежды был другой — не Марка. Марк, о Господи... Слезы навернулись у нее на глаза. Не исчезнувший... Он никогда не исчезал...

Тонкая белая занавеска душа у задней стенки была отодвинута, окно приоткрыто. Даже со своего места Карла чувствовала сквозняк.

Кларк заглянул в огромные зелено-голубые глаза Карлы и опять не понял их выражения.

— Красиво, правда?

— Угу, — протянула она, пытаясь понять, что же все это значит, и не осмеливаясь верить. Усталость из-за этой сумасшедшей ночи, боль во всем теле, так долго и туго связанном, не позволяли ей с энтузиазмом оценить внутреннее убранство фургона.

Неожиданно перед ее мысленным взором возник человек, за которого она вышла замуж. Марк.

Его низкий голос, глаза, наполненные болью. Он боролся с невидимым врагом, чтобы отстоять ее, но проиграл, остался позади. Он пытался объяснить ей, но не мог, слова не шли наружу. Ах! Она сжала губы, чтобы запереть внутри свою печаль, потому что теперь жила в том кошмаре, который ему приснился. Тот кошмар она отогнала от него ласками. Но наваждение осталось с ней и терзало ее еще долго после того, как Марк Уайтхед уснул.

Кларк уже закрыл дверь маленькой ванной и установил на металлических подпорках газовую плиту и небольшую кухонную раковину.