Читаем Каин полностью

Ничем,Помимо правды, я не соблазняю.Ведь вы вкусили знания, ведь былиПлоды на древе жизни? Разве яДавал запрет вкушать от них? И я лиРастил плоды запретные к соблазнуСуществ, душой невинных, любопытныхВ своей святой невинности? Я б создалБогами вас, а он лишил вас рая,«Чтоб вы от древа жизни не вкусилиИ не были, как боги». — ТаковыЕго слова.

Каин

Ты прав. Я это слышалОт тех, кому они звучали в громе.

Люцифер

Так кто ж злой дух? Тот, кто лишил вас жизни,Иль тот, кто вам хотел дать жизнь, и радость,И знание?

Каин

Им нужно было обаСорвать плода иль не срывать совсем.

Люцифер

Один уж ваш; стремитеся к другому.

Каин

Но как?

Люцифер

Сопротивляясь. УгаситьНичто не может духа, если хочетДух быть самим собой и средоточьемВсего, что окружает дух; он создан,Чтоб царствовать.

Каин

Не ты ли соблазнилОтца и мать?

Люцифер

Я? Жалкий прах! Зачем мнеВас соблазнять? И как?

Каин

Мне говорили,Что змий был дух.

Люцифер

Кто это говорит?Не жалкое ль тщеславье человека,Что силится свалить свое паденьеНа нас, на духов? Змий был змий, не больше,Но и не меньше тех, что соблазнились.Он тоже прах, но он мудрее их,Затем, что победил их. Разве стал быЯ принимать подобье смертной твари?

Каин

Но тварь в себе скрывала злого духа.

Люцифер

Нет, тварь его лишь разбудила в тех,С кем говорил язык ее коварный.Я говорю, что змий был только змий:Спроси у херувимов, стерегущихЗапретный плод. Когда века вековПройдут над вашим прахом безглагольным,Потомки ваши баснею украсятВаш первый грех и мне припишут образ,Который презираю я, как все,Что пред творцом склоняется, создавшимВсе сущее в живых для поклоненьяПеред его бессмертием угрюмым.Но мы — мы знаем истину и станемПровозглашать лишь истину. АдамПленен был пресмыкающейся тварью.Но дух не пресмыкается: чемуЗавидовать в пределах тесных раяВладыке беспредельного пространства?Но я с тобою речь веду о том,Чего ты, несмотря на древо знанья,Не можешь знать.

Каин

Но укажи мне то,Чего я не хотел бы знать, не жаждал?

Люцифер

Дерзнешь ли ты взглянуть на смерть?

Каин

ЕеНикто еще не видел.

Люцифер

Испытать жеПридется всем.

Каин

Отец мой говоритО ней как о чудовище; мать плачетПри слове «смерть»; брат Авель к небесамВозводит очи; Селла потупляетСвои к земле, шепча молитву; АдаГлядит в мои.

Люцифер

А ты?

Каин

Когда я слышуОб этой всемогущей и, как видно,Ничем не отвратимой смерти, думыНесметные в моем уме теснятсяИ жгут его. Возможно ль с ней бороться?Я мальчиком со львом боролся в играхИ так сжимал в объятиях его,Что он ревел и обращался в бегство.

Люцифер

Смерть не имеет образа, но все,Что носит вид земных существ, поглотит.

Каин

Перейти на страницу:

Похожие книги

Руны
Руны

Руны, таинственные символы и загадочные обряды — их изучение входило в задачи окутанной тайнами организации «Наследие предков» (Аненербе). Новая книга историка Андрея Васильченко построена на документах и источниках, недоступных большинству из отечественных читателей. Автор приподнимает завесу тайны над проектами, которые велись в недрах «Наследия предков». В книге приведены уникальные документы, доклады и работы, подготовленные ведущими сотрудниками «Аненербе». Впервые читатели могут познакомиться с разработками в области ритуальной семиотики, которые были сделаны специалистами одной из самых загадочных организаций в истории человечества.

Андрей Вячеславович Васильченко , Эдна Уолтерс , Эльза Вернер , Дон Нигро , Бьянка Луна

Драматургия / История / Эзотерика / Зарубежная драматургия / Образование и наука
Интервенция
Интервенция

Великая Смута, как мор, прокатилась по стране. Некогда великая империя развалилась на части. Города лежат в руинах. Люди в них не живут, люди в них выживают, все больше и больше напоминая первобытных дикарей. Основная валюта теперь не рубль, а гуманитарные подачки иностранных «благодетелей».Ненасытной саранчой растеклись орды интервентов по русским просторам. Сытые и надменные натовские солдаты ведут себя, как обыкновенные оккупанты: грабят, убивают, насилуют. Особенно достается от них Санкт-Петербургу.Кажется, народ уже полностью деморализован и не способен ни на какое сопротивление, а способен лишь по-крысиному приспосабливаться к новым порядкам. Кажется, уже никто не поднимет их, не поведет за собой… Никто? Так уж и никто? А может быть, все-таки найдутся люди, которые начнут партизанскую борьбу с интервентами? И может быть, не только люди…

Лев Исаевич Славин , Алексей Юрьевич Щербаков , Игорь Валериев

Драматургия / Самиздат, сетевая литература / Фантастика / Попаданцы / Постапокалипсис