Читаем Каятан полностью

– Хоть что-то хорошее. А я что буду делать?

– Практически ничего, – ответил я. И, дождавшись его облегченного вздоха, быстро добавил: – Ты будешь приманкой.

– Что?!!

Кажется, я оглох на одно ухо. Мы слезли на нижние ветки. Головастики все еще сидели снизу, при нашем появлении в их рядах наметилось некоторое оживление. Я, конечно, могу ошибаться, но, судя по всему, эти твари смеялись.

Пасти были чуть приоткрыты. Из них вырывался ритмичный каркающий звук.

– Они что, смеются? – спросил Мик.

Я где-то слышал, что в умные головы мысли приходят одновременно. Или это про глупые головы?

– Так, на – подержи пока, – я отдал Мику свою саблю, оставив себе только кинжал. Поскольку у меня будет только одна попытка, нельзя, чтобы что-нибудь мне помешало.

Судя по их виду, головастики ничего не заподозрили, только продолжали скалиться, сволочи. Хорошенько прицелившись, я что было силы метнул кинжал в ближайшее чудище.

– Э-э… – Мне приходила в голову мысль, что я могу промахнуться, теоретически, или что может увернуться сам головастик, но до того, что эта тварь сможет так запросто перехватить кинжал своею пастью – я кидал со всей силы! – а потом еще и перекусить его надвое, я додуматься не мог. Но сделала она именно это.

– П-при-и-иманкой? – что-то раньше я за Миком не замечал заикания.

На этот раз первым наверх залез я. Только когда расстояние между мною и головастиками увеличилось с двух метров до четырех, я задышал немного спокойней.

– На, – протянул саблю ни на мгновение не отставший от меня Мик, – теперь можешь с земли попробовать.

Пробовать я благоразумно не стал. Вместо этого начиная понемногу свыкаться с мыслью, что на ближайшее время дерево, на котором я сижу, станет для меня домом.

Это еще хорошо, что ствол дерева имеет около полутора метров в диаметре: будь он хотя бы раза в два тоньше… звон ломающейся стали до сих пор стоял у меня в ушах. А этих тварей целых шесть, уж дерево они бы запросто перегрызли. Кстати, а почему собственно шесть, ведь раньше их было… по крайней мере, на одного меньше.

– А почему их уже шесть? – спросил я у Мика. – Раньше ведь было только пять?

– Восемь, – угрюмо сказал Мик.

Пересчитав копошащихся внизу головастиков, я усомнился в наших с Миком математических способностях. Число злобных монстриков увеличилось до десяти.

– Десять, – возразил я Мику.

– Одиннадцать, – ответил друг.

– Тринадцать, – упорствовал я.

– Пятнадцать, – стоял он на своем.

– Кажется, их становится больше, – тонко подметил я.

И действительно: головастики прибывали. То один, то другой появлялись из высокой травы на краю леса. Если так пойдет дальше, то скоро они смогут съесть нас вместе с деревом… Вдруг, нас сильно тряхнуло. К счастью, держались мы крепко. Хотя от некоторой специфической ситуации это не спасло.

– Мама моя родная!!! – закричал Мик.

– Ты что, материться разучился? – недовольно попенял я ему, но, надо признать, сделал это чисто машинально. Внизу происходило нечто нехорошее. Как будто бы прочитав мои мысли, головастики решили, что, раз уж по-другому до нас не добраться, то надо повалить дерево, на котором мы сидим.

– Лезем наверх, – сказал я Мику, тут же показывая, что надо делать, на собственном примере. То есть хотел показать: в последний момент Мик ухватил меня за рукав.

– Ты что, с ума сошел? Сейчас дерево упадет, и… – Но на его лице мелькнула тень понимания: – А-а-а… ты решил выбрать для себя легкую смерть? Ведь эти твари могут терзать нас не один час, смакуя и смакуя сочную плоть наших юных тел, – последние слова были произнесены таким зловещим тоном, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Только потом я осознал, что на этот раз Мик зачем-то все же полез вверх, и уже мне пришлось его останавливать.

– Ты куда? – спросил я его, хватая за сапог, – ухватить его за что-нибудь другое, я уже не успевал.

– Как куда? – удивился он. – Наверх.

– И зачем?

– Ну, это… чтоб не мучаться.

Немного подумав, я отвесил ему пощечину.

– За что?! – возмутился он с осознанным видом.

– Я думал, у тебя истерика, – смущенно признался я.

– Какая к чертям истерика? Ты же сам сказал, что надо лезть наверх.

– Ну, я-то хотел, чтобы у нас был шанс убежать от головастиков, когда дерево упадет. – В том, что дерево все-таки упадет, не оставалось никаких сомнений. Иголок у меня не было разве что лишь во рту, а ветку, на которой мы сидели, трясло так, что у меня уже начала кружиться голова. – В этот момент все головастики будут рядом со стволом, и у нас будет фора метров в пятнадцать.

– А если дерево упадет в другую сторону – туда, где лес?

– Тогда постарайся падать головой вниз, – посоветовал я.

Мы полезли вверх. По трясущемуся дереву это делать было сложнее, но маршрут был уже хорошо знаком. Оказавшись на высоте метров тринадцати-четырнадцати – в самом дереве было метров двадцать, – мы остановились: падение с более внушительной высоты, даже несмотря на подушку в виде кучи ветвей, и вправду слишком уж походило на осознанное самоистребление.