Читаем Каятан полностью

«Однажды, а скорее всего не единожды, когда ты окажешься на перепутье тысячи дорог или в самом начале одного-единственного нового пути, что на самом деле одно и то же… И никто не будет толкать тебя в спину, и никого не будет впереди, и ветер стихнет, окружать тебя будет молчание, и чаши весов будут находиться в равновесии, – только тогда ты поймешь истинную цену настоящего Выбора. Ты замрешь в ожидании подсказки – любой, пусть даже самой незначительной. И каждое мгновение будет дорого, как никогда, и смерть будет смотреть у тебя из-за плеча… Тогда ты поймешь, насколько страшен настоящий Выбор. Перекресток – сам по себе испытание, – а что, если каждое из ответвлений выглядит одинаково?»

Я тогда не поверил, но в мозгу отпечаталось каждое слово: очень уж талантливо было сказано. Неужели это тот самый момент? Судьба… Выбор… есть ли какая-нибудь разница между ними? И есть ли смысл в жизни, если в конечном счете всегда происходит то, что происходит? Сам этот факт является неопровержимым доказательством того, что ничего больше произойти не могло.

«Я надеюсь, что Предопределенности не существует», – говорил Каркулта. Надежда, мне кажется, все-таки довольно слабое чувство… а вот вера… Я верю в себя – это точно. В себя – и в то, что меня составляет.

Что важнее – сам мир, или твое восприятие мира? Однозначно – второе. Судьба, Выбор – это всего лишь слова, никчемные абстрактные понятия, на самом деле не существующие, а я есть на самом деле.

Хотя… надо признать, подсказка действительно бы не помешала, да и мотивы Леринга в отношении меня оставались неизвестными.

– Значит, сдаваться ты не собираешься, – произнес Леринг, – что ж, дело твое…

Кажется, лейтенант наконец решил перейти к реальным действиям, а я… все-таки получил свою «подсказку».

На низком крыльце под заросшим плющом козырьком стояли две девочки. Точнее, я сначала подумал, что девочка была одна, а у меня от всех переживаний двоится в глазах, но потом я понял, что это просто двойняшки. Раньше я никогда не видел, но слышал, что такое бывает. Очень испуганным, им можно было дать на вид лет по семь-восемь. Да, об этих «сообщниках» мятежного графа Леринг почему-то забыл упомянуть.

– Папа, кто это? – испуганно прозвенела одна из малышек. Мне сразу стал понятен смысл всех выражений, побывавших в последние минуты на лице графа.

– Идите к сестре, – мгновенно рявкнул он на них. Хм, совет на мой взгляд… э-э… спорный. Ладно бы сказал, чтоб прятались, или бежали, даже если эта самая сестра и постарше…

Я попытался поймать взгляд Литона. Первые мгновения он продолжал с ненавистью оглядывать ряды готовящихся к схватке стражников, пятеро из которых, нисколько не торопясь, начали заряжать арбалеты. В конце концов, наши взгляды встретились. Я выждал пару секунд, а потом – максимально акцентированно подмигнул, дополнив действие заговорщицкой мальчишеской – ну, а кто я, собственно? – усмешкой.

Вряд ли он понял хоть что-то и в любом случае конечно мне не поверил, но потуги мои, кажется, заметил. Только это мне и было нужно. В том, что, почувствовав свой шанс, Литон его не упустит, я был уверен полностью.

– Трое, отчистить дом! – скомандовал Леринг. Я все-таки бросил на него короткий взгляд. Лицо все так же напоминало маску.

Я дождался, пока противники – теперь я уже был уверен в этом – разделятся. Трое из тех, у кого не было арбалетов, направились ко входу в дом – Литон тут же метнулся им наперерез. Один за другим я метнул пару ножей, выбрав двоих самых ближних к Литону солдат. Не добежав, оба упали графу под ноги.

Видимо, легионеры были предупреждены, что им придется устранять и меня тоже, так что переполоха среди них не произошло. Третьего, уже практически заскочившего в дом, гвардейца я достать не успевал: на меня направляли арбалеты. От одного человека девочкам спрятаться будет легче…

Арбалеты выстрелили. Четверо стреляли в меня, один в Литона – последний почти преуспел. Граф успел дернуться в сторону, и, вместо того чтобы войти точно сердце, болт прошел у Литона под мышкой, порвав ткань и, кажется, разрезав кожу.

В меня не попали. Стрелки летели медленно, разрезая попадающиеся на пути капли, у меня было время подстроиться под каждую. Три болта летели в левую часть туловища – один шаг, я чуть наклоняюсь вправо. Четвертый болт, летевший в правую руку, пришлось отбить мечом. Получилось довольно легко, зато, я потерял возможность сразу атаковать самому. Все же, я еще не до конца освоил саабат: мне нужно было несколько секунд, чтобы закончить маневр.

Лерк вместе с одним из гвардейцев бросились к графу – удачно. Я не сомневался, что с двумя он справится. А на меня самого собирался нападать почему-то только один гвардеец. Двое перезаряжали арбалеты, трое были на десять метров дальше и мгновенно напасть не могли, а Леринг, который был всего метрах в пяти от меня, отчего-то медлил. Что ж, как говорится, проблемы его.