Читаем Каган русов полностью

- Фрелава не возьму, - нахмурился Святослав. – Нет у меня к нему доверия.

- Зато я ему верю, как самой себе, - вспыхнула Ольга.

- Ну коли тебе ближнего воеводы не жалко – посылай, - криво усмехнулся Святослав. – Я за его жизнь не дам и шеляга. Убьют его мечники, и в том не будет моей вины.

Ольга пошла красными пятнами, верный признак грядущей грозы. Патрикий Аристарх счел нужным вмешаться, дабы утихомирить разгорающиеся страсти:

- Наветы на воеводу Фрелава считаю пустыми и облыжными, но обиду мечники на него могли затаить. Княжич прав, великая княгиня, не следует обижать гридей без нужды.

- А потакать им следует? – набросилась на Аристарха Ольга. – А грозить смертью моему ближнему воеводе, это что?

- Так ведь не грозит, княжич, - мягко возразил патрикий, - а лишь предупреждает. Зачем же рисковать жизнью преданного человека. Разве мало у нас дельных воевод? Вот хотя бы боярина Семагу взять.

Боярин Семага враз сделался бурым от гнева, плесни на него водичкой – зашипит. А ведь Аристарх просто так его имя назвал, для примера. Ну не хочет боярин уезжать от княжьего двора, так ведь никто его и не гонит. Хотя для патрикия отъезд Семаги в Новгород явился бы благом, чего уж тут греха таить. Много воли взял в последнее время боярин, а уж с возвращением сына Мечислава и вовсе в гору попрет. А того не понимает, что связь княгини с Мечиславом роняет ее в глазах не только ближников, но и простого народа.

- Ты, княгиня, мне в воеводы боярина Отеню дай, - сказал Святослав. – Он хоть и молод, но в деле испытан.

Все ближники княгини как по команде вперили взоры в боярина Отеню, скромно сидевшего на лавке едва ли не в самом охвостье. Это еще что за чудо? Ни отец, ни дед молодого боярина в княжьих ближниках не состояли. Да и род их далеко не самый знатный в Киеве – за что же такая милость?

- Гож, - неожиданно поддержал княжича боярин Семага. – И умом крепок боярин и дланью.

- Ну раз ближники говорят «гож», то бери, - махнула рукой Ольга. – Но учти, Святослав, спрос в первую очередь с тебя будет, а не с воеводы Отени.

- Я всегда готов, княгиня, и к спросу, и к ответу, - не остался в долгу Святослав. И опять своим ответом не угодил матери. Княгиня Ольга с трудом пересилила гнев и махнула рукой ближникам, чтобы расходились.

Патрикий Аристарх, вернувшись домой, первым делом позвал к себе сына. Боярин Алексей, игравший в шахматы с юным Ставром, на зов отца откликнулся не сразу, чем разгневал того не на шутку. Однако гнев патрикия быстро увял под грозными очами боярыни Фетиньи, которая горой встала за сына. В последнее время Аристарх стал побаиваться жены, точнее ее бабьего визга. А поставить женку на место не хватало сил, ни душевных, ни телесных. Ишь как ее расперло в последнее время. В юности-то она была худенькой как тростинка, а ныне набрала и тела, и гонора, и все чаще норовит поставить себя полновластной хозяйкой в доме. А виной всему княгиня Ольга. Дурной пример, как известно, заразителен. Знал бы Аристарх, чем закончится для него лично возвышение сестричады, сто раз бы подумал прежде чем за ее интерес ноги бить. Этак в Киеве скоро боярского голоса не слышно будет, всех женки под себя подомнут.

- Магистр Константин велел тебе кланяться, - сказал Алексей, чтобы успокоить расстроенного отца. – Письмо он тебе переслал, да я не успел отдать. Ты уж прости.

Аристарх хотел было обругать сына, но потом рукой махнул – что ему письма, коли у него одни девки на уме. Женить бы его надо. Вот о чем боярыне Фетинье следует подумать, вместо того, чтобы в мужские дела мешаться.

- А я и не мешаюсь, - обиделась боярыня. – Только уж больно гневлив ты стал в последнее время, боярин. Изводишь и меня, и себя по пустякам. Поберегся бы, не молоденький чай.

Что верно, то верно – не молоденький. И рядом с женой, пышущей здоровьем и красотой, боярин Аристарх чувствует это особенно остро. Оттого, наверное, и сердится часто по пустякам. Уходящие годы здоровья ему не прибавляют, зато забот не становится меньше.