Ладно Мандельштам. Оказывается, мои привычки по полночи лежать в ванне, засыпать с включенным телевизором, просыпаться в пять утра и бежать к компьютеру, потом потрошить холодильник и с грохотом варить себе одно яйцо находятся за гранью ее понимания. Она сдержалась, когда я утопила в сломанном унитазе всю ее косметику, она глазом не моргнула, даже когда я ломала тот самый унитаз, простила разворованную коллекцию леденцов на палочке и гибель сервиза, который я по недосмотру грохнула вместе со шкафом для посуды. Ей удалось справиться с собой, когда выпущенный мной на свободу попугай загадил весь дом и оборвал шторы на окнах, и она даже готова признать, что было страшно весело гоняться за хитрой птицей по квартире. Она верит, что синяк во всю ногу, который она получила, перелетая в погоне со шкафа на диван, украшает ее, как шрамы мужчину, но вот сапоги в коридоре!.. Это уже просто невыносимо! Мы же договорились, ДОГОВОРИЛИСЬ, убирать обувь из прохода! Е-мое, мне что, нужно объявление на стенку повесить?! И, в конце концов, хватит тырить мои тапочки! У тебя своих пятнадцать пар, вот в них и шлепай!

Под напором аргументов и эмоций я ушла под воду, как субмарина. Всплыть мне хотелось в нейтральных водах северной Африки. Но я обдумала контраргументы, вылезла на сушу, вытерлась, взбодрилась и отправилась защищать свои права. Надо сказать, подруга не рассчитала сил. Она так надорвалась на теме леденцов, что теперь тихо сидела на кухне, дышала ртом и почти не моргала. Я дождалась момента, подловила ее на вздохе и гаркнула: «Да на себя посмотри! Полицай с дубиной!» Подруга поперхнулась, и дальше я продолжала в полной безопасности.

Я тоже неплохо тогда выступила. Начала с того, что она с первого дня косо смотрела на три паршивых чемодана, в которых я привезла в ее хоромы свои носки и лифчики. Ей полки в шкафу для меня жалко, я так до сих пор и роюсь в багаже в поисках одинаковых перчаток. Книги… А что книги? Мы самая читающая страна в мире, а у нее из литературы – инструкция к стиральной машине и брошюра о способах уничтожения плодожорки с кустов смородины. Да, мне этого мало, я привыкла к Шекспиру. И ей советую привыкать. В моей квартире только потолок закончили расковыривать. Они еще полгода там только портить все будут…

Попугай, сука, орал так, что не выпустить его было просто невозможно. Я, кстати, тоже пострадала тогда. Влетела головой в холодильник. Там даже вмятина, как от арбуза, осталась. Что, не помнишь такого?.. А как я потом боком ходила и гласные не выговаривала, тоже не помнишь? А как ты заорала, когда я взялась вилкой омлет на сковородке переворачивать? У меня чуть паралич мозга не случился. Да тебе вообще тефлоновое покрытие важнее человека! Тебе нужно, чтобы из окна не дуло и на соседей не капало, а на мое спокойствие и комфорт тебе начхать! Ты же ходишь, как шпион разведки, все проверяешь, вынюхиваешь, закрыла ли баночку до конца, положила ли мыльце на место… А сама окурки свои никогда не убираешь! Тоже мне, Кармен, развела тут табачную фабрику. Куда ни сунься, везде бычки и пачки. Посуду моешь раз в неделю, а мусор вообще только я выбрасываю!..

Поскольку подруга уже давно не дышала, я перешла на личности и закончила тем, что она не способна к иностранным языкам, излишне доверчива и покрасилась как лошадь! Тут она немного пошевелилась, желая, видимо, как-то вмешаться, но я не дала. «И вообще, ты за все это время ни строчки из того, что я написала, не прочитала! Тоже мне, подруга называется!» На этом я победной пулей вылетела из кухни, а она так и осталась лежать под обеденным столом.

Три дня мы не разговаривали. В доме царил зловещий порядок. Ни мусора, ни бычков, ни книг, ни грязной посуды, ни ванн после полуночи. Мы держались из последних сил, вежливо раскланивались, встретившись в пустом коридоре, пока в один прекрасный день я чуть шею себе не сломала, споткнувшись об ее сапог. «Ну, все, капец тебе!» – заорала я, дернула на себя дверцу клетки попугая, схватила поварешку и понеслась в погоню. Разгромив дом и чуть не убив птицу, мы с подругой вернулись к нормальной жизни. К бычкам в стакане и завтракам на рассвете. Жизнь вошла в привычную колею.

Мы, конечно, не превратились в стерильных ангелов, но некоторое понимание законов общежития все же появилось. Я перестала стряхивать пепел на ее любимый кактус, она оставила в покое мои вырезки из газет и журналов. Мы выкурили трубку мира и заварили чай согласия, клятвенно пообещали друг другу никогда больше не вламываться в туалет без стука, когда там кто-то уже расположился, и не выпивать все запасы пресной воды, игнорируя потребности партнера. Мы налюбоваться не могли друг на друга, на тот здравый смысл и великодушие, которые мы вокруг себя распространяли, а потом кто-то утром не закрыл кран, и вечером нам пришлось общаться с соседскими группировками, объединившимися против нас. И что вы думаете? Победила дружба!

Хамы