Кроме того, может банально не повезти. Ну кого мне винить, если я родилась Обсосковой, Почемучкиной, Кочергой или Недомыло? Маму с папой? Ни за что! Судьбу, фатум и хор греческой трагедии? Тоже ерунда какая-то. И зачем кого-то винить, когда можно пройти, например, в паспортный стол и вполне легальным путем превратиться в Хрусталеву, Мансурову, Волконскую, графиню Шереметьеву, эрцгерцогиню Вестфальскую… Хотя последнее и выйдет подороже, почему бы и нет? Лично я знаю ничтожное количество людей, обладающих такой несокрушимой харизмой, что они с честью и достоинством несут не только с экранов, но и в обычной жизни такую многозначительную фамилию, как, например, Вонь.

Это как с пластической хирургией. Ну не дает человеку жить нос, свернувшийся крючком и царапающий подбородок, – он копит деньги, идет куда надо и просит отрезать все лишнее. До что нос или имя – люди вон пол меняют, когда, «земную жизнь пройдя до половины», обнаруживают, что им нужна большая грудь вместо мускулистой задницы. Нет, бывает, конечно, доходит и до абсурда, когда, например, юная девушка с прелестным ротиком накачивает его силиконом так, что отвисшие губы хлопают на ветру, а другая молодая особа по фамилии, скажем, Григорьева меняет ее на фамилию Васильева. И не по причине замужества, а просто потому что только под этим именем видит свою счастливую судьбу. Ну что за чушь, скажем мы. И, наверно, по-своему будем правы. Это когда Лабрадудель становится Коровиным, мы одобрительно киваем и твердим, дескать, молодец, чувак, правильно сделал – в нашем мире только так! Теперь тебе точно будет счастье! А вот какие кармические изменения могут произойти от рокировки Григорьевой на Васильеву, мы не поймем никогда. Да нам и не надо. Главное, чтобы у Васильевой получилось то, что не удалось Григорьевой.

Мне лично чужие псевдонимы доставляли неудобство исключительно в профессиональном смысле. Помню, как, работая журналистом, я неделю не могла заставить себя позвонить Тутте Ларсен, потому что просто не представляла, как она возьмет трубку, а ее спрошу: «Здрасьте, вы Тутта?» Мне казалось, девушка молча повесит трубку. Позже не меньшая проблема возникла с человеком по имени Псой. «Псой, здравствуйте!» – тоже звучало как-то с вызовом. А как начинать общение с персонажем по имени Ёлка? С другой стороны, в титрах фильма «Доберман» автора музыки вообще зовут Шизоманьяком. На мое счастье, с последним я незнакома и вряд ли когда познакомлюсь, Тутта оказалась Таней, Псою я не дозвонилась, а Ёлке мне и звонить незачем.

А недавно меня саму спросили, не псевдоним ли у меня? У меня челюсть дрогнула. «В смысле?» – уточнила я. «Ну, Этери Омаровна Чаландзия – это не псевдоним?» Я подумала, какой же гриб надо было съесть, чтобы самостоятельно придумать себе такое имя? Пару мгновений я колебалась, прикидывая, от каких лавров отказываюсь, но все-таки призналась в скучной правде – меня действительно так зовут.

Однако вскоре выяснилось, что и здесь не все так чисто. Оказывается, исторически фамилия звучала как «Чаландзе», и только стараниями безвестной паспортистки она превратилась в «Чаландзия». Но это был не мой выбор – если бы папа хотел, мог бы настучать рассеянной девице по башке и восстановить историческую и родовую справедливость. Но он не стал. Он вообще свободный человек – ему в том паспортном столе не только имя поправили, но и дату рождения вывели совершенно новую. С буддистским спокойствием он воспринял и то, и другое, передал мне красивую и нечленораздельную фамилию и много лет без зазрения совести празднует два дня рождения в году, собирая двойной урожай поздравлений и подарков.

А недавно мама по секрету мне призналась, что минут пять всерьез хотела побороться со всей нашей грузинской родней за то, чтобы меня назвали Машей…

Ха! Не вышло.

Алкоголь

Я не пьяница и не алкоголик, но у меня отец грузин, и это многое объясняет. Для меня с детства не было ничего предосудительного в словах «вино», «пить», «много пить», «петь, много выпив», «пропить виноградник» и «не добраться до дома, много выпив по случаю потери виноградника». Красное вино для меня не алкоголь, водку я не люблю, от коньяка, как от клофелина, мгновенно засыпаю.

Я не отказываюсь, но и не злоупотребляю, без страданий переношу все посты и медикаментозные запреты и никогда не подхожу к машине, подсчитывая допустимые промилле.

Но! Несколько раз в моей жизни происходило страшное. Оно укрепило меня в мысли, что женщину и алкоголь не надо ни смешивать, ни взбалтывать. Я в целом довольно здоровый человек и могу сказать, что к своим годам самое чудовищное потрясение организма и рассудка мне обеспечили несколько похмелий и один раз, когда я отравилась селедкой. О последней до сих пор не хочется вспоминать, поэтому бог с ней, а вот что касается алкогольных марафонов…