Читаем Каблуки в кармане полностью

Но я не собиралась так просто сдаваться. Чаландзия так Чаландзия. Еще не худший вариант. Есть вообще не имена, а набор звуков. Гудмундсдоттир, например. «Правильно, – наставляла меня мама, – вот она и назвалась Бьорк, и неизвестно, как бы сложилась ее творческая жизнь, заставь она весь мир выговаривать вот это самое… свою фамилию». Но я твердо стояла на своем. Ни шагу назад, ни пяди земли, ни одной буквы не поменяю, пусть мучаются! Кому надо – выучат!

По правде говоря, под этот пафосный шумок я тихой сапой обделывала свои делишки. Конечно, мне приходилось маскироваться, и не раз, скрывая, например, от своих работодателей «левые» заработки в конкурирующих изданиях. Потом обычно бывало стыдно и неловко, деньги проедались, а осадочек оставался, однако позже старшие товарищи открыли мне глаза на мир, и я обнаружила, что вокруг прямо-таки процветает обман, двуличие и махровая манера плодить фантомы и раздавать им звучные имена.

Например, я с удивлением обнаружила, что один мой литературный авторитет, оказывается, вовсе не тот, за кого себя выдает. Его истинной фамилией было что-то вроде «Лабрадуделя», а в миру он стал чем-то вроде Коровина. Но и это было еще не все. Покрывая собой практически все мыслимые и немыслимые печатные СМИ, он, как мифологический отец-Нил, породил целую серию единокровных чад-притоков. Так, в одном месте он выступал, скажем, как Баранкин, в другом – как, например, госпожа Бовари, а в третьем он уже и сам не помнил, как назвался… Нет, это никак не повлияло на мое генеральное восхищение его талантами. Я даже еще больше зауважала коллегу, прикинув, что, оказывается, он пишет раза в четыре больше того, что и так считалось в моем понимании пределом человеческих возможностей… Но все равно что-то не давало мне покоя. Я думала, а почему вообще возникает такая необходимость – спрятаться и скрыться под фиговым листом?

Нет, я прекрасно понимаю, почему в культурном пространстве появились Анна Ахматова, Черубина де Габриак, Мерилин Монро, Борис Акунин или Огненная Леди. Но что происходит лично со мной, и почему я из Этери Омаровны превращаюсь в Васю Щепкина?

Конечно, чаще всего от стыда. Бывает, что совершенно не хочется подписываться под тем, что сделала или в чем по неразумению приняла участие. Накатала какую-нибудь проходную муру, подписалась Матрешкиной и на следующий день обо всем забыла. А деньги – они ведь не пахнут. Или есть журнал, который ты всей душой не уважаешь, но знаешь, что среднее число его читателей превышает совокупное население Швейцарии, а гонорар позволит купить обмотку на руль своей будущей яхты. И вот, заглушая зов совести зовом желудка, превращаешься в Мармеладкину и латаешь семейный бюджет из идеологически враждебного лагеря. Да мало ли причин найдется… Бывают и совсем уважительные. Я вот приняла участие в одном проекте. Сначала подписалась своим именем, а потом, когда увидела, что получилось, в мгновение ока стала Люськой Восьмеркиной. И тихо счастлива от того, что никто, кроме мамы, ни о чем не узнает…

Конечно, причин превращаться из Альфы в Омегу не сосчитать. Вот, например, прорвало у меня трубу под раковиной. Нет, от этого я не стала Лизой Арманьяк, я вызвала сантехников. Пришли три таджика. Мы поприветствовали друг друга, раскланялись, и они представились: «Дима, Леша и Степан». Я так и села. Особенно Степан мне понравился. Он вообще по-русски не соображал. Только на всякий случай водил в воздухе разводным ключом. Димон и Леха тоже ни единой черточкой не напоминали простых славянских парней, но все вместе они быстро сломали мне кран, починили неисправность и ушли, оставляя грязные следы на паркете.

Позже я навела справки. Оказалось, хитрые восточные люди правильно рассудили, что, приехав в столицу, неразумно оставаться Батырханами, Махаммаджанами и Джавахарларнерами. Работодатель ломает язык и злится, с клиентами тоже сложно эмоционально сблизиться. Они подумали-подумали и «обернулись»

Димонами, Лехами и Михасями. Попутно научились пить водку, но это совсем другая история.

Так что если вас угораздило родиться Зюдебердуром Циммермахером, вполне очевидно, вы будете стремиться в один прекрасный день проснуться Васей Степановым. Но ведь бывает, что и Вася Степанов спит и видит в то же самое утро превратиться в какого-нибудь Зюдебердура. Если он обладает паранормальными способностями, видит сквозь стены, поет йодль или одним взглядом укрощает гордых буревестников, его можно понять. Он хочет со всем этим идти к публике и остаться в народной памяти. И понятно, что Вася останется продавцом молочного отдела в гастрономе через дорогу, а в клетку к диким животным и народную память войдет Эдмонд, Ольгерд, Кай, Герда, Синяя Птица или Зеленая Борода.