Читаем Каблуки в кармане полностью

Мы все чего-то опасаемся. Даже самые отчаянные имеют свой тайный список, который тщательно скрывают от всех, и порой сами себе лишний раз не готовы признаться, что до смерти боятся белую цаплю или книг с неразрезанными страницами. Большая часть существующих фобий вызывает сочувствие, недоумение или откровенный хохот. Ну правда, когда двухметровая Николь Кидман говорит, что боится бабочек, мне становится очень весело. Я ухохатываюсь, когда слышу, что заядлый охотник-рыболов опасается смотреть рыбе в глаза, а актер, каждый вечер выходящий на сцену, трясется при виде публики. Я знаю мужчин, боящихся женщин, и женщин, опасающихся детей. Рассказывают о владельцах крупного бизнеса, бледнеющих при виде оторвавшейся пуговицы, и одного десантника, который упал в обморок, когда ему на шею посадили белую крысу. Люди боятся всего. Есть даже те, кто боится бояться.

Мне кажется, до семнадцати лет я не боялась ничего. Я не вылезала из самолетов, лихо разворачивала в арке чужие «Жигули», заметив подозрительную компанию, тут же шла знакомиться с мальчиками, громко читала стихи в местах массового скопления и играла в школьных спектаклях. Когда однажды во втором действии «Обыкновенного чуда» я не вовремя вышла на сцену к потрясенным партнерам и зрителям, я пожала плечами, улыбнулась и, подобрав шлейф, победно удалилась в кулисы. Мое сознание было чистым, психика свободной, нервы нетронутыми. Нет, я немного дергалась, конечно, когда сдавала экзамены, но так, самую малость. Сейчас я паникую, даже когда меня спрашивают, который час.

Я с ужасом смотрю на пересекающие небо самолеты. Я даже на Алтай ехала на поезде, а это два дня пути. Да что Алтай, я и в Пекин поеду в мягком вагоне. У меня появилась дурная привычка – в свободное время я мчусь в аэропорт и там, наблюдая за страдающими от подступающих приступов аэрофобии пассажирами, получаю удовольствие от жизни. Заказываю себе минералку и млею при мысли, что вскоре сяду не в алюминиевый фюзеляж с реактивными двигателями, в которые так и норовят вломиться полчища подмосковных ворон, а в свою надежную машинку на четырех колесах. То, что автомобиль стоит на первом месте во всех таблицах и рейтингах рисков, меня ничуть не смущает. Вернее, очень смущает, но не в тот момент, когда я смотрю на дрожащие крылья с визгом разгоняющихся «Боингов».

Когда в Берлинском зоопарке рявкнул то ли голодный, то ли сытый лев, расплакались только двое – я и шестилетний японский мальчик. Я отказалась идти на премьеру фильма, потому что там должно было быть слишком много народу. Я поднималась пешком на собор святого Петра не из любви к лестницам и мышечной нагрузке, а потому что накануне мой лифт застрял между этажами гостиницы и меня вырвало от стресса. Я бы и на третий уровень Эйфелевой башни полезла бы по перекладинам, лишь бы меня не запирали в эту чертову кабину без опоры под ногами. А примерно месяц назад мне удалось удивить саму себя. Мне предложили выступить на телевидении, а я спряталась под кроватью…

Да, признаю, я женщина на грани нервного срыва. Я так привыкла всего бояться, что не верю собственным родственникам, когда они пытаются навестить меня в моей квартире. Я составляю завещание, уезжая на дачу, и, как Вуди Аллен, консультируюсь со специалистами, выбирая цвет постельного белья. Я обросла сотней примет и ритуалов. Я не выхожу из дома, не попрощавшись с каждой розеткой. Никуда не езжу без своего Мишутки, уже покрывшегося плесенью несчастного медведя, объехавшего полмира в моем чемодане. Однажды я забыла его в купе, так потом вся моя родня брала штурмом вокзал, требуя вернуть тете ее игрушку. Когда на выходе из дома я вижу черную кошку, я разворачиваюсь, возвращаюсь и уже никуда в этот день не еду. Разбитое зеркало в пудренице доводит меня до отчаяния. А когда однажды тупая синица попыталась влететь в мое окно, я разнесла ее из охотничьего дробовика…

Нет, конечно, все не совсем так. Ну, кое-что очень похоже, но вот дробовик… вы же понимаете. С другой стороны, совершенно очевидно, что раньше я была смелой, как ястреб, а сейчас… сейчас я полна отваги, как домашний попугай. Но самое смешное, что со всем набором своих страхов и закидонов я еще остаюсь более или менее нормальным человеком.

У меня есть приятельница, которая полгода не выходила из дома. Одним вешала лапшу на уши о том, что у нее контракт с фирмой-разработчиком антистрессовых препаратов, тестирующихся на принявших добровольное заточение энтузиастах, другим – что она пишет «Капитал двадцать второго века», проект слишком масштабный, деньги огромные, так что отстаньте от меня, трусливые завистники. И знаете, многие ей действительно завидовали. Никто в эту лапшу про книги и таблетки, естественно, не верил, но глаза некоторых наполнялись нешуточным чувством, когда девушка расписывала, как вызывает все службы себе на дом, а прекрасным городом любуется с балкона после полуночи, после того, как спадает угрожающая здоровью концентрация токсинов в атмосфере.