Читаем К. Р. полностью

Александр II назначил Ольгу шефом одного из флотских экипажей. Потом она стала шефом команды крейсера «Адмирал Макаров». Пожаловала для нижних чинов своей части 10 тысяч рублей. Покровительствовала русским и греческим судам. Королева эллинов построила в Пирее госпиталь, где бесплатно лечились моряки с российских военных кораблей Средиземного моря. Однажды Оля познакомила брата с молодым офицером. Это был М. Ю. Гаршин, племянник писателя Всеволода Гаршина, но, главное, он был героем Порт-Артура. «Гаршин для меня святыня», — сказала всем Ольга. Повезла его в госпиталь в Пирее, потом в Афины, где ему сделали сложную операцию после ранения в голову. Сама Королева в качестве сестры милосердия присутствовала на ней. «Милая, смешная, — думал Константин, — закончив в Греции школу сестер милосердия, которую она сама и основала, она считает себя крупным медиком и обещает меня вылечить. Но Гаршина она все-таки вылечила…»

Забинтованным, но здоровым Константин Константинович его видел сидящим в кресле в библиотеке Пирейского госпиталя, где Гаршин был на «доздоровлении». Эту библиотеку на русском языке сестра собрала сама. Константин поддразнивал ее, что без акцента она уже не может простого русского слова сказать.

— Скажи «вода», «хлеб», ну скажи — «Россия», — смеялся он.

Ей было не до смеха, она боялась забыть правильный отчий язык. И спешила на каждый русский корабль, чтобы посидеть в кают-компании, поговорить с матросами на родном языке. Интересно, что в ее семье, где говорили на греческом, немецком, английском, французском, русском языках, сын Андрей принципиально говорил только по-русски.

В Греции она собрала прах русских моряков, сражавшихся за освобождение этой древней и прекрасной страны, и создала кладбище недалеко от Афин.

Она была инициатором и председателем Комитета по строительству храма-памятника Спас-на-Водах в Петербурге. Здесь было увековечено 12 тысяч моряков, погибших в Цусимском бою и в других битвах и крушениях на море. Ей хотелось, чтобы храм был похож на Покров на Нерли: нежная, но несгибаемая красота в водном зеркале. Доброте Ольги не однажды приходилось сталкиваться с рутиной жизни. Она предложила назначить в храм священником иеромонаха Алексея. Раньше он служил на крейсере «Рюрик», попал во время Русско-японской войны в плен и вывез из плена знамя, за что был награжден Государем наперсным крестом на Георгиевской ленте.

Но ведомство военного духовенства сначала не устроило то, что иеромонах имеет лицо калмыка, без усов и косоглаз.

— У нас в России лицо калмыка или татарина — уже свойство нации. Вы ведь не различаете разрез глаз, когда посылаете человека на фронт?… — настаивала Ольга.

Тогда ведомство не устроило, что иеромонах до принятия монашества был лишь сельским учителем.

— Значит, знает жизнь народа — легче будет ему служить. Господь тоже был с народом.

Королева настояла на своем. Потому и слыла справедливой для одних, странной для других.

Она любила фотографировать корабли. Ее коллекция снимков стала достоянием музеев. Где бы она ни была, всегда получала две флотские газеты: «Кронштадтский вестник» и «Котлин».

— Адмирал, для вас газеты! — кричали ей дома братья Константин и Дмитрий.

За шуткой сквозили некое смущение и чувство вины. Отец хотел видеть адмиралами сыновей, а называют так дочь, потому что именно она была наследницей любви отца к морю. Причем деятельной любви. Однако когда он, ее любимый брат Константин, не смог полюбить море и «служить» ему, вопреки воле отца, она всё поняла, поддержала, позвала к себе в Грецию и избавила от душевной смуты. Сказала: «Ты будешь поэтом».

«Оля для меня значит больше, чем родители, жена, даже дети, — записал К. Р. однажды в дневнике. — Пусть Бог простит меня, и мой отец тоже. Но он и сам так любил свою сестру Александру и просил похоронить себя подле нее».

Ольга приехала в Россию после смерти мужа Короля Георга I. На греческий престол взошел ее сын Константин, женатый на дочери германского Императора Вильгельма. Невестка сумела выселить вдову Королеву из лучших комнат Афинского дворца, несмотря на завещание бывшего Короля. Ольге было одиноко и неуютно. Трудно было одолеть мыслью и чувством, что время ее закончилось, ушло, что в ней не нуждается Греция, на землю которой она приехала в 16 лет. Муж ее, король Георг, был необычайно красив и очень любил Ольгу, которая родила ему пятерых сыновей и троих дочерей. Но что она тогда увидела в бедной, бедной Греции с ее ослепительной южной природой?! Четыреста лет владычества Турции всё превратили в руины, народ был нищий, культура заглохла. В Парфеноне бродили козы. Знаменитые руины Акрополя уныло смотрели на пыльные, почти деревенские улицы Афин.

— Но мне всё здесь близко и знакомо. Я ведь родилась в Павловске, который дышит образами древней Эллады, — говорила она Константину, когда он навещал ее в королевской резиденции Татой близ Афин.