Читаем Къ изученію заговора и колдовства въ Россіи. полностью

не убить¹⁾. Какъ эпическая „ключевая“ формула заканчиваетъ заговоръ и является надежнымъ его закрпленіеем, такъ и молитвенныя обращенія ко святымъ заканчиваются упоминаніемъ ключа, хранящагося на неб у Господа Бога и являющагося символомъ безопасности для человка, употребляющаго заговоръ.

Такимъ образомъ молитвенный оттнокъ наложенъ на вс части заговора на оружіе, причемъ эпическія картины остались и соединились, но не слились съ молитвенными рчами, почему не рдко встрчается такое сочетаніе: „…отъ всхъ нечестивыхъ родовъ покрываюся небесы, защищаюся крестомъ Христовымъ, облекуся облакомъ…. около меня есть тынъ желзный отъ земли і до небеси заступленіе и стяжательства ангела хранителя моего“²⁾.

Сравненія, часто употребляющіяся въ заговор съ цлью усилить приказаніе или пожеланіе, имютъ мсто и въ заговорахъ на оружіе, но значеніе ихъ второстепенное: „…а небу зъ землею несхаживатися въ мсто, такъ і моимъ супостатомъ на меня р. б. не нахаживати“³⁾.

Элементъ легенды и житій, вносимый въ заговоръ, обыкновенно входитъ въ формулу сравненія: „Государь святы Георгіи храбры, ступалъ еси тридевять царей кесаринскихъ такъ, государь, ступаи моихъ сопостатовъ⁴⁾“, этотъ элементъ представленъ довольно слабо, причемъ источникъ этихъ легендарныхъ чертъ не всегда ясенъ. Въ текст заговоровъ на оружіе встрчаются упоминанія о чуд во Влахерн, о связанныхъ Пр. Богородицей 30-ти жидахъ, о сотвореніи Адама и его власти надъ животными; строки, взятыя изъ псалмовъ, обращеніе къ Животворящему Кресту входятъ многіе варіанты разсматриваемыхъ заговоровъ, причемъ чмъ больше взято строкъ псалма и чмъ больше обращеній ко святымъ и ко Кресту, тмъ меньше эпическихъ

51

словосочетаній¹⁾, и въ конц концовъ они совершенно исчезаютъ и остается одна молитва²⁾.

Таково содержаніе заговоровъ первой группы; оно сохранилось боле или мене точно въ различныхъ варіантахъ; измненія происходили во 1-хъ) вслдствіе повторенія въ одномъ заговор однхъ и тхъ же формулъ, во 2-хъ) вслдствіе распаденія одного заговора на части, употреблявшіяся отдльно, въ 3-хъ) вслдствіе упоминанія все новыхъ и новыхъ именъ святыхъ съ отдльными для каждаго молитвенными прошеніями и, наконецъ, въ 4-хъ) вслдствіе помщенія въ заговоры на оружіе формулъ, взятыхъ изъ заговоровъ другихъ категорій. Эти вставки обусловливались нкоторыми сходными чертами между заговорами на оружіе и другими. Такъ просьба защитить отъ супостата-врага расширялась просьбою защиты вообще отъ злого человка, разные виды злыхъ людей и перечислялись: „ни копіями сколоть ни стару, ни младу, ни белу, ни русу, ни черну, ни черемну, ни ведуну, ни ведунье, ни чернцу, ни чернице, ни колдуну, ни колдунье, ни женки, ни двке“³⁾. Идея врага расширяется, и въ заговор на оружіе появляется прошеніе о спасеніи отъ злого духа: „….и егда придетъ смертъны часъ не даите души моеи грешныя и темъ моимъ задушникамъ прокълятымъ, лукавымъ дияволамъ на тязаніемъ“⁴⁾.

Заговоры на оружіе, какъ и вообще вс произведенія, обращающіяся въ народ, имютъ черты бытовыя, причемъ боле старыя остаются и тогда, когда упоминаются уже новыя, такъ наряду со штыкомъ и шашкой заговоръ говоритъ о стрл и рогатин. Дйствительная жизнь отразилась въ заговорахъ на оружіе весьма слабо; лишь перечисленіе воинскаго вооруженія даеть возможность судить о способахъ защиты и измненіяхъ въ нихъ, да въ перечисленіи

52

вражескихъ народовъ можно различить отголоски различныхъ войнъ: литва, татары, мордва, чуваши, черемисы, калмыки, башкиры, нмцы, прусаки, турки, черкасы, арапы упоминаются почти въ каждомъ варіант или объединяются въ понятіи нечестивыхъ родовъ. Любопытно отмтить, что наряду съ указанными народами иногда вставляется „і отъ русскаго роду“. Выраженіе это съ одной стороны можетъ свидтельствовать о томъ, что приходилось опасаться и своихъ соплеменниковъ, а съ другой позволяютъ предположить, что этими заговорами пользовались не одни русскіе^*). Наконецъ въ этомъ окончаніи можно предположить какое нибудь искаженіе. Однообразіе плана, картинъ, образовъ, эпическихъ и молитвенныхъ подробностей позволяетъ разсматривать первую группу заговоровъ на оружіе, какъ рядъ варіантовъ одного и того же основного заговора, хранившагося преимущественно въ записи и при переписываніи то разраставшагося въ объем, то разбивавшагося на отдлъныя части, то значительно уклонявшагося въ сторону молитвы.