А вот дальше идут уже не мелочи. Возьмем большую по объему статью «Немецкая оккупация Севастополя», написанную долголетним директором Музея коммунистического подполья Н.Ф. Задорожной. В ней без изменений воспроизводится набор традиционных исторических мифов или мягко говоря исторических неточностей о повешенных за отказ работать на немцев трех комсомольцах, о подожженных немцами баржах с пленными красноармейцами, полное перевирание фамилии начальника немецкой службы безопасности (SD) во время оккупации Севастополя.

По поводу казненных комсомольцев я ей лично еще в 1998 году показывал в библиотеке музея в подшивках «Славы Севастополя» и «Флага Родины» за ноябрь 1947 года материалы Севастопольского судебного процесса над немецкими военными преступниками, где подсудимый обер-лейтенант полевой жандармерии Шреве по приказу которого эти подростки были повешены, в своих показаниях подтвердил, что они были казнены не за какие-то конкретные провинности, а исключительно в целях постоянного запугивания населения оккупированного Севастополя. После этого я предложил ей на основании этих новых документально подтвержденных данных внести изменения в соответствующий раздел экспозиции Музея подполья, объясняя, что подлинная причина смерти подростков будет намного больше подчеркивать беспредел, творившийся оккупантами, чем мифология, сварганенная по известному принципу» Хотели, как лучше, а получилось, как всегда». Но на голове мазепинских кадров можно тесать не то что кол, а лом из легированной стали, и все будет без толку. В результате не только никаких изменении в музейной экспозиции, но и с тупым упорством повторение этого утверждения в соответствующей статье, как первого, так и второго издания энциклопедического словаря «Севастополь».

Что касается «поджога барж с военнопленными немцами», то по поводу подлинных обстоятельств этого события «историку» Н.Ф. Задорожной подробно все объяснял другой тогдашний научный сотрудник музея, Д.Ю.Стогний, конкретными фактами доказывая, что пожары на баржах возникали в результате ночных бомбардировок севастопольского порта советской дальней авиацией и что ночью, с высоты нескольких километров советские летчики ну никак не могли бы различить, кто там внизу находится — советские военнопленные или немецкие солдаты. И что если бы немцы хотели убить советских военнопленных, то они это сделали бы гораздо более простыми способами, чем уничтожением столь нужных им тогда транспортных плавсредств.

«Но нет, их не вразумишь!» — как писал, правда по другому поводу, поэт Тютчев. О чем свидетельствует в этой же статье Задорожной упоминание в качестве начальника немецкой службы безопасности в Севастополе мифического штурмшарфюрера Майера.

Для особо «одаренных» сотрудников Музея подполья Национального Музея героической обороны и освобождения Севастополя объясняю, что, согласно многочисленной изданной в последние 15 лет справочной литературе, «штурмшарфюрер» — высшее унтер-офицерское звание в войсках СС. В «общих СС», в том числе и службе безопасности, использовалось соответствующее ему звание «гауптшарфюрер». Оба этих эсэсовских звания приравнивались к армейскому чину «штабсфельдфебель», что в переводе на современную систему отечественных воинских званий означает-«старший прапорщик».

Немцы, конечно, иногда бывают большие оригиналы, но они, думается все же в то время для управления службой безопасности в таком стратегически для них важном городе, как Севастополь, нашли бы начальника с офицерским званием. И действительно, реальным начальником Севастопольского SD являлся оберштурмбанфюрер (подполковник) Фрик.

В фондах Севастопольской Морской библиотеки хранится сборник немецких архивных материалов по боевым действиям и оккупации Севастополя в 1941–1944 годах, изданный немецким исследователем Нойманом в 1998 году, где имеется целый массив документов, подписанных оберштурмбанфюрером Фриком в должности начальника Севастопольского управления СД.

Так что можно посоветовать заму по науке музея Костюченко С.В. не тратить время на написание тупых и холуйских статей типа той, которую она написала в энциклопедии о Горбачеве, а заняться переводом сборника Ноймана, если она действительно так хорошо знает немецкий язык, как об этом говорят ее музейные подхалимы.

К. КОЛОНТАЕВ

ИТАР-ТАСС

ВЫСТАВКА ПОЛУПРАВДЫ