Читаем Извращенная Преданность полностью

Я позволил себе взглянуть на Леону, которая смотрела на меня с доверием. Она думала, что я смогу вытащить нас. Постепенно ее доверие сменилось страхом. Я сжал ее руку. Она наградила меня дрожащей улыбкой, и я отпустил ее руку. Мне нужны были обе руки, если я хотел иметь хоть малейший шанс. Я хотел было отрицать, что убил Сото, но, хотя я мог выдержать пытки, Леона не смогла бы сохранить наш секрет, если бы Римо или Нино обратили на нее свой особый талант.

— Я никогда не хотел предавать тебя. И я никогда этого не делал. Сото был крысой. Он не был хорошим солдатом.

— Не тебе решать, кто хороший солдат. Я Капо, и я решаю, кто будет жить, а кто умрет, — сказал он самым тихим голосом.

Римо никогда не был таким тихим. Он был не просто в ярости. Он был чертовски подавлен, потому что я предал его, и это было намного хуже.

— Мне не следовало этого делать. Я всегда был хорошим солдатом и всегда буду твоим верным солдатом, если ты позволишь.

— Ты просишь прощения? Ради милосердия? — он рассмеялся.

Я холодно улыбнулся.

— Нет. Я не буду.

Леона посмотрела на меня так, словно я сошел с ума, но она не знала Римо. Я видел, как он смеялся в лицо просителям и умирающим в течение многих лет, и знал, что у него нет сердца, чтобы растаять.

— Делай со мной, что хочешь. Но в качестве одолжения за годы верной службы, я прошу тебя отпустить Леону.

Римо снова рассмеялся. Судя по тому, как его глаза блуждали по Леоне, он, вероятно, уже думал обо всем, что мог с ней сделать. Грубая защита обрушилась на меня.

— Позволь мне бороться за ее жизнь. Я буду драться со всеми, с кем ты захочешь.

Римо подошел ко мне. Я боролся с желанием вытащить оружие. Он остановился прямо передо мной. Наши глаза встретились. Годы верности, братства прошли в этот момент, и глубокое сожаление поселилось в моих костях.

— Ты будешь драться со мной до смерти, —сказал Римо.

Я непонимающе уставился на него. С тех пор как мои сестры уехали, с тех пор как умерла моя мать и отец хотел моей смерти, он был моей единственной семьей. Он и его братья. Черт, мы проводили вместе каждый день последние пять лет. Вместе истекали кровью, вместе смеялись, вместе убивали. Я поклялся ему в верности. Я бы отдал за него жизнь.

Я перевел взгляд на Леону, которая смотрела на меня и Римо невинными глазами Лани. Если бы не она, я бы убил его. Я убил бы их всех.

— Если ты победишь, она будет свободна, — сказал Римо Нино, который стал бы Капо, если бы Римо умер. — А ты, Фабиано, отдашь свою жизнь без боя.

— Обязательно.

Он кивнул.

— Возможно, Нино будет достаточно снисходителен, чтобы подарить тебе жизнь.

Выражение лица Нино оставляло мне мало надежды на это. Впрочем, это не имело значения. Если я убью Римо, Каморра поднимет шум. У Нино будет полно дел. Конечно, он победит, но, возможно, это даст мне шанс...на что? Сбежать с Леоной? Из Вегаса, из Каморры? Присоединиться к гребаной семье? Черт. Я не был уверен, что смогу это сделать. Но это не было тем, что я должен был решить сейчас, вероятно, никогда.

— До смерти, — сказал я Римо, протягивая ему руку.

Он пожал ее, мы пожали друг другу руки, потом он отступил, устремив холодный взгляд на Леону.

— Надеюсь, теперь, когда Фабиано подписал для тебя предсмертное письмо, ты сможешь жить спокойно.

Леона открыла рот, словно протестуя, но я крепко сжал ее руку. Она сжала губы.

— Завтра, — сказал Римо и повернулся к Нино. — Все устроим. Пришли Гриффина.

Только вчера он дрался с двумя мужчинами, но я знал, что преимущество, которое давал мне Римо, уравновешивалось яростью.

Его глаза снова нашли меня.

— Ты проведешь ночь здесь, где я смогу присмотреть за тобой.

— Ты же знаешь, я не сбегу, — сказал я ему.

— Когда-то я знал, что ты верен мне, — сказал он.

Он кивнул Нино и Савио, и они повели Леону и меня в комнату без окон и заперли дверь.

Леона схватила меня за рубашку.

— Это самоубийство. Он хочет убить тебя.

— Что он дает мне шанс бороться за свою жизнь это намного больше, чем он дает буквально ничего другим. То, что он сражается со мной сам, величайшее доказательство уважения, которое я могу придумать.

Похоже, она не поняла. Я этого и не ожидал.

— Ты ведь победишь, правда? Ты самый лучший.

— Я никогда не выигрывал у Римо.

Глаза Леона расширились.

— Никогда?

Я притянул ее к себе, мои руки скользнули под ее рубашку. Я провел носом по ее горлу.

— Никогда.

Ее руки на моей рубашке напряглись, затем она скользнула ими под ткань, пальцы скользнули по моей коже. Ее желание встретилось с моим, когда мы рвали и дергали друг друга за одежду, пока, наконец, не оказались голыми. Я пытался запомнить каждый дюйм ее тела, ее запах, ее мягкость, ее стоны. Позже, когда мы лежали в объятиях друг друга, я пробормотал.

— Я не против умереть за тебя.

— Не надо, — прошептала она. — Не говори так. Ты не умрешь.

Я поцеловал ее в макушку.

— Любовь только убивает. Так говорил мой отец. Полагаю, в одном он был прав.

Леона перестала дышать. Она подняла голову. Один взгляд в ее васильковые глаза, и я понял, что она того стоит.

— Ты только что...?

— Спи, — тихо сказал я.

Г Л А В А 25

Ф А Б И А Н О