— Вы попали под машину, дорогая моя, — он строго посмотрел на меня. Что-то горячее разлилось в груди. — И теперь нас с вами придется видеться еще месяца три.

— Почему? — поинтересовалась я, сжав пальцами простынь.

— Трещина большеберцовой кости, перелом трех ребер, сотрясение головного мозга и многочисленные ушибы. Водителя транспорта, под которым вы оказались, теперь будут судить, так как вы будто появились из неоткуда и вылетели на проезжую часть. А вот как вы там оказались, я бы сам хотел узнать, ведь, возможно, в вашем данном состоянии мог быть задействовать еще кто-то.

Я смотрела в потолок и не понимала, о чем говорит врач.

— Если бы водитель вовремя не затормозил, у вас могли бы быть сломаны все ребра, большеберцовая кость, не счесть, сколько синяков, гематом, кровоизлияние в мозг и можно перечислять и гадать до бесконечности, что еще.

Мои глаза заслезились от боли, которую я испытывала в груди, будто на ней лежал огромный тяжелый утюг из СССР, сделанный из чугуна.

— Не могли же вы сами выпрыгнуть на дорогу? — врач уперся локтями в мою койку и посмотрел на меня любопытными глазами.

— Это получилось случайно, — тихо сказала я, не в силах сказать это нормальным голосом.

— С вами был один человек, он тоже приехал сюда. По его словам, он видел, как вы самостоятельно добрались до дороги, а потом сами легли на проезжую часть и закрыли глаза, он пытался вас остановить, но было уже поздно, и ему оставалось только вызвать скорую помощь и надеяться, чтобы вы выжили. Его версия кардинально отличается от вашей, не находите, Тамара Алексеевна?

— Кто же этот человек? — равнодушно спросила я, совершенно не помня, что было после звука тормозов и ослепляющих фар.

— Он назвался Стасом, — ответил врач, откидываясь на спинку стула. — Видимо, не отсюда, так как его карточки в регистратуре нет, — он проверил бумаги у себя в руках. — Так вы знакомы с ним?

— К сожалению.

— Тогда поблагодарите его, он, можно сказать, спас вам жизнь, — врач улыбнулся, аккуратно похлопав меня по плечу.

Я промолчала. Мужчина, решив, что я все поняла, поднялся и взял с собой стул, до этого стоящий в углу палаты.

— Я Алексей Александрович, с сегодняшнего дня я буду вашим лечащим врачом. Вы, Тамара, надеюсь, понимаете, насколько все серьезно, и больше не будете поступать так легкомысленно. Просто кивните, если поняли меня, — он строго посмотрел на меня, а когда я кивнула, поставил стул в угол комнаты и вышел из палаты, закрыв за собой дверь.

10. Проблемы

На следующий день мама приехала в больницу, но не для того, чтобы проверить, что со мной, а только для того, чтобы спросить, как все это могло произойти. Сначала она очень громко побеседовала с моим врачом, а после зашла в палату.

Поставив передо мной стул, она посмотрела на меня испепеляющим взглядом.

— Тома, — ласково начала она, положив ладонь на мою щеку, — Господи, как же это все произошло? — ее голос дрожал. — Вы выяснили, как это все произошло? — мама обратилась к Алексею Александровичу, вошедшему в палату, его белый халат распахнулся снизу в стороны, когда он открыл дверь, впустив воздух в палату.

— Сразу по приезду в больницу мы наложили тугую повязку на легкие, чтобы ребра быстрее срослись, так как сломаны 6 и 7 слева и 5 справа, гипс на правую ногу, пять миллилитров баралгина внутривенно капельно и витамины, так как было обнаружено, что Тамара мало ест, и энергия просто не вырабатывается, — начал говорить Алексей Александрович, чтобы успокоить мою маму. — У Тамары есть одна версия всего произошедшего, а у того, кто приехал вместе с ней, другая.

— Что? Том, кто с тобой приехал? — вопросительно посмотрела на меня мама.

— Мам, — тихо сказала я, не желая разговаривать на эту тему.

— Нет! — громко сказала она, из-за чего у меня резко заболела голова, — Скажите мне! — мама зло взглянула в сторону Алексея Александровича — он стоял около моей койки со стороны головы, сложив руки на груди, с папкой подмышкой, и выражал одно лишь спокойствие.

— Успокойтесь, пожалуйста, если она захочет, то сама расскажет о том, что случилось, — ровно проговорил Алексей Александрович. — Мы назначим ей психолога, чтобы больше не случилось ничего подобного, — он что-то записал у себя в бумагах. У меня вспотели ладони, сложенные на животе, и что-то появилось внутри. Кажется, опять страх. Страх психолога.

— Я не желаю, чтобы с моей дочерью еще что-то случилось! — мама странно посмотрела на Алексея Александровича, который также странно посмотрел на нее поверх своих очков в тонкой металлической оправе.

Позже мама обговорила всевозможные варианты моего исхода, основываясь на моем данном состоянии, и обсудила, сколько все это будет стоить. Сумма была немаленькой, но, думаю, для нашей семьи возможной. Алексей Александрович настаивал на страховке, которая помогла бы нам с деньгами, но мама категорически отказывалась это делать.