Читаем Изолятор полностью

Закрыв верхний ящик, я выдвинул нижний. Опять научные бумаги, правда, более позднего времени. Это уже вызывало больший интерес. Однако, просматривая зеленые папки, я понял, что это далеко не все новейшие разработки, а лишь материал, касающийся исследований ВИЧ. Странно. Целая лаборатория занималась темами ее совместных исследований с фирмой «Трансгеника», но относительно этого здесь не было ровным счетом ничего. Однако все без исключения биотехнологические компании страдали манией величия – это точно. А потому нечего удивляться, что дома у ученого документы не хранились. Наверное, не слишком надежно. И все же…

– Здесь тоже ничего нет, Нат, – раздался голос Брук.

Она сидела за компьютером.

– Как это?

– Очень просто. В прямом смысле «ничего». Не могу даже загрузиться. Жесткий диск отформатирован.

– Шутишь? – Не веря собственным ушам, я подошел к компьютеру.

Правда. Если не считать одной-единственной пульсирующей белой черты, то экран казался совершенно темным.

– Давай попробуем снова.

Брук снова нажала клавишу загрузки, и машина заворчала, немедленно принявшись за работу. Однако через тридцать секунд мы опять получили всего лишь белую полосу на черном экране. Увидев в компьютерном столе выдвижной ящик, я открыл его. Там лежал инсталляционный диск «Windows». Я поставил его, и дисплей ожил. Через несколько минут появились хорошо знакомые окошки. Но опять никаких файлов. Ровным счетом ничего.

Брук права. Компьютер вычистили.

Я просмотрел содержимое выдвижного ящика и обнаружил там лишь программное обеспечение, но никаких файлов с данными. Поискал еще, в надежде обнаружить электронную записную книжку, компакт-диски, гибкие диски или что-нибудь в этом роде. Нет, пусто.

На всякий случай я снова выключил компьютер, а потом нажал на клавишу перезагрузки. Все та же картинка «Windows» – и ничего больше.

Брук зевнула.

– Ты сейчас уснешь, – заметил я.

– Уже почти пять, – ответила она. – Все это очень напоминает интернатуру.

Я встал и подошел к книжным полкам, внимательно вглядываясь в разноцветные корешки, словно рассчитывал увидеть втиснутую среди них папку или что-нибудь в этом роде.

– Натаниель, ты прав. Все действительно каким-то образом удалено.

– Знаю.

– Давай подумаем об этом.

Я начал снимать с полок книги и бросать их прямо на пол. Заснувшие в углу собаки подскочили.

– Напрасно, – прокомментировала мои действия Брук. – Ничего не поможет.

– Я ничего не понимаю. А кроме того, просто устал.

– Я же сказала, что это не поможет. – Брук снова зевнула. – Ну хорошо. У Хэрриет Тобел был кабинет в фирме или только в университете?

– Не знаю.

– Итак, мы не знаем. Давай же вернемся к тому, что знаем. Ты рассказал ей о Кейси и о ситуации в Балтиморе. Она очень взволновалась, настолько, что даже не захотела с тобой разговаривать. Но через несколько часов сама начала тебе звонить, отчаянно стремясь поговорить. Ты же так и не смог с ней связаться, а потому приехал сюда и обнаружил старушку мертвой.

– Да. Она умерла.

– Может быть, она просто хотела, чтобы ты получил ключ и чтобы именно ты нашел ее – ну, сам понимаешь, там, в ванной.

– Бог мой, Брук! Хэрриет Тобел не могла сама себя убить!

Брук крепко сжала голову руками.

– Я же просто выстраиваю гипотезу, правда? Что, если она оказалась каким-то образом замешана во всей этой истории с Кейси? Мы даже не знаем, как конкретно. Возможно, она решила уничтожить все следы и улики; отсюда и пустующие файлы, и переформатированный компьютер. Но правда, имеется вот этот ключ. Однако она могла поддаться стрессу или…

– Я же сказал: убить себя она не могла.

Наступило долгое молчание. Наконец я заговорил первым:

– Послушай, я же знаю Хэрриет Тобел. Она не совершала самоубийства. Вопрос закрыт. – Я начал ставить книги на место, на полку. – Вот другой сценарий. Представим, что она хочет что-то мне сказать. Ну, например, насчет дела Кейси. И здесь кто-то является в дом и убивает ее. И этот же человек вытаскивает из файлов документы и опустошает компьютер.

Брук выпрямилась.

– Мне кажется, мы просто чертовски устали. Она была очень старой женщиной, Натаниель. Ты же сам сказал, что сердечными лекарствами наполнен целый шкафчик. Скорее всего, у нее просто случился инфаркт. Она могла и сама переформатировать компьютер. Просто переносила информацию, перемещала файлы…

– Тогда где же диски? Где бумажные файлы?

– Я ничего не знаю. – Брук вытянула на столе руки и положила на них голову. – Уже пять утра, и я ничего не знаю.

Нет, об отдыхе думать не приходилось.

Мы не нашли ни электронной записной книжки, ни адресной книги, никаких адресов и телефонов – ни друзей, ни детей, ни коллег. Странно, странно, странно.

Я пошел в гостиную, дабы что-то там взять, и словно провалился в бездну. Следующим ощущением было медленное, болезненное освобождение от глубокого сна. Именно это ощущение напомнило мне жизнь врача-интерна: быстрый, украдкой, сон на дежурстве в ординаторской; резкий, царапающий душу сигнал пейджера, от которого и просыпаешься. На сей раз, к счастью, будил меня не пейджер. Рядом сидела Брук Майклз и нежно теребила за плечо.

– Эй!