Читаем Изолятор полностью

Стертые множеством ног ступени корпуса Хейлмана привели меня на третий этаж. Последний раз я поднимался по этой лестнице восемь лет назад. Лестница ничуть не изменилась. Мне показалась, что даже грязь осталась той же самой.

Как я уже говорил, лаборатория Хэрриет Тобел оказалась моей первой научной школой, и я бы там так и остался, не убеди она меня в необходимости приобретения нового опыта. В годы юности я нередко пытался решить, не заметила ли она во мне какого-то морального изъяна с самого начала и не отправила ли подальше именно для того, чтобы не брать на свои плечи столь тяжелую ношу. Время доказало искренность ее отношения.

На третьем этаже, рядом с лестничной площадкой, располагались административные помещения кафедры микробиологии. Я пошел медленнее, надеясь увернуться от возможной встречи в духе Дженны Натансон.

По обе стороны длинного коридора располагались лаборатории, и на каждой двери висела табличка с фамилией научного руководителя и перечислением работающих под его началом студентов и аспирантов. Миновав три подобные двери, я оказался в противоположном конце здания. Вот здесь, в углу – но, по сути, растянувшись на большое расстояние, – и располагалась лаборатория доктора Тобел. Я вошел.

В лабиринте длинных черных лабораторных столов я заметил парня тридцати с чем-то лет, скорее всего аспиранта, и девушку, которую назвал бы студенткой. Аспирант сидел за компьютером, а студентка, закрывшись большими защитными очками, возилась с колбами и пробирками.

В противоположной стене лаборатории, как и много лет назад, я увидел хорошо знакомую деревянную дверь с небольшой медной табличкой, на которой можно было прочитать: «Хэрриет Тобел, доктор медицины, доктор философии». Я постучал и открыл дверь.

– Доктор Тобел, – произнес я.

Она сидела за заваленным бумагами столом. Большинство научных кабинетов выглядят именно так; ни один уважающий себя ученый или врач не опустится до того, чтобы наводить порядок в собственном кабинете. Дело в том, что аккуратный кабинет – свидетельство ложных приоритетов.

– Натаниель, – поприветствовала она меня, не вставая. Я подошел и крепко ее обнял. Доктор Тобел, как мне показалось, стала и меньше, и худее, чем во время нашей последней встречи. – Как приятно тебя видеть. Очень, очень приятно.

Я расплылся в улыбке. Несколько минут мы говорили обо всем и ни о чем, как это обычно бывает с людьми, встретившимися после долгой разлуки.

Наконец доктор Тобел перешла к делу:

– Ну, доктор Маккормик, а теперь расскажите, что именно привело вас в наши края.

Я рассказал за две минуты, выпустив слишком многое. Я уже устал думать обо всех этих проблемах, в чем и признался.

– Ну, – ответила она, – мы сможем обсудить это за ленчем. Я возьму инициативу на себя. За время твоего отсутствия многое здесь изменилось. Видел лабораторию?

– Только то, что находится по дороге к вашей входной двери.

– Ну, Натаниель, она стала значительно больше. Генри Миллер перешел работать в университет северной Калифорнии, а мне досталась его лаборатория. Пойдем, я тебе все покажу.

Она с трудом поднялась из-за стола и взяла две стоящие рядом палочки. С трудом распрямила искореженные полиомиелитом ноги и повела меня на экскурсию.

В лаборатории она кивнула в сторону работающих за длинными столами молодых людей.

– Часть исследований – продолжение той самой работы, которая велась еще при тебе. Мутация вируса иммунодефицита и его сопротивляемость лекарственным препаратам. Дела идут совсем неплохо. Йонник, – она показала на бородатого аспиранта, – готовит публикацию, которая, как мы надеемся, через пару месяцев появится в «Нью-Инглэнд джорнэл оф медисин».

Йонник молча взглянул на нас.

– Йонник, Табита, это мой давний студент Натаниель Маккормик. В настоящее время он занимается тем, что до основания потрясает Центр контроля и предотвращения заболеваний.

Несмотря на все перипетии жизни, характеристика доктора Тобел заставила меня в полной мере ощутить собственную значимость. Душа исполнилась благодарности.

Йонник и Табита пробормотали что-то, что должно было означать приветствие. Где-то в дальнем углу лаборатории тихо жужжала центрифуга. Боже, невольно подумал я, как же давно я не бывал в подобных заведениях! Звуки, запахи… словно возвращаешься домой.

– Вот, Натаниель, думаю, тебе это должно понравиться.

Постукивая палками по кафельному полу, доктор Тобел повела меня в соседнюю комнату. Она оказалась меньше, чем первая, но оснащена гораздо лучше: новые хроматографы высокого давления, на каждом рабочем месте компьютеры, в углу – аппарат регистров управления процессами. Все оборудование новое и очень дорогое.

Морщинки на лице моей провожатой сложились в улыбку.

– Преимущество сотрудничества с частным сектором. Мы здесь неплохо оснащены.

Я услышал, как в противоположном конце комнаты кто-то очень шустро печатает на компьютере.

– Частный сектор? – переспросил я. Но в этот момент что-то явно отвлекло доктора Тобел. Что именно, я не понял. – Ну так что же? – повторил я. – Вы же не можете держать меня в неизвестности бесконечно.