– И сколько же там единиц? – поинтересовался я.

– Почти сотня.

– Они не дремали.

– Вот именно. И мне работы добавили. Пока ввела только тридцать, – с отчаянием заметила она.

– Ну и что же?

Сонжит почти неуловимым движением нажала несколько клавиш.

Я встал за ее спиной и посмотрел на дисплей. Его заняла целая паутина прямоугольников и связывающих их линий – на небольшом экране схема казалась слишком густой и крупной. Когда все будет готово, на специальном принтере мы распечатаем ее, перенеся на большие листы. Сонжит сдвинула границы, чтобы я мог увидеть размеры чертежа. В середине густого переплетения, словно жирный паук, красовалось имя Дугласа Бьюкенена.

– Наш человек, – заключил я. Словно еще оставались какие-то сомнения. – Думаю, этого окажется вполне достаточно, чтобы их убедить.

– Кого именно? – уточнила Сонжит.

– Всех, кого требуется убеждать.

– У меня еще не вся информация, – с сожалением заметила она.

– А нам и не нужно больше информации. И так…

В эту самую минуту над перегородкой показалась голова Ферлаха.

– Доктор Маккормик…

– Вы это видели? – спросил я его.

Он взглянул на густую схему.

– Ого! А что-нибудь прояснилось насчет самого Бьюкенена? Куда он делся?

Я ответил, что не слышал ничего нового. О встрече с Джоном Майерсом я умолчал, равно как и о телефонных звонках в Сан-Хосе. Пусть все это останется моим личным делом.

– Я позвоню детективу и спрошу, что они узнали.

– Хорошо, – согласился он, – наверное, уже пора вовлечь полицию штата и департаменты соседних округов – вдруг парень где-нибудь появится. Нам просто необходимо с ним потолковать.

– Вполне возможно, что полицейские уже это сделали. Они очень волнуются.

– Хорошо. – Он провел рукой по лысине. – А вы выяснили что-нибудь насчет…

Он не договорил.

– Да я торчал здесь, – соврал я. – Вы же слышали насчет моего продвижения по службе.

– Да, конечно. Совсем забыл. Извините. – Ферлах посмотрел на часы. – Через час начнется пресс-конференция.

Он ушел.

Чтобы успокоить падкую на сенсации публику, начальство стремилось сделать официальное заявление еще до окончания программ новостей. А мне в голову пришла сумасшедшая идея: набрать в рот красной жидкости, а потом вылезти перед камерами и начать кашлять, выплевывая вокруг якобы сгустки крови. Половина жителей Балтимора тут же от страха убежит куда подальше.

Несмотря на свое настроение, я все-таки пошел смотреть пресс-конференцию. Было решено, что Бен Тиммонс выступит в начале, а потом ответит на основную часть вопросов. Ферлаха же выпустят в конце – чтобы заткнуть образовавшиеся прорехи. Похоже, политика в очередной раз победила, впрочем, этому не приходилось удивляться. И кроме того, если бы сложившуюся ситуацию представлял Ферлах, занимающий не слишком высокое место на служебной лестнице, а Тиммонс скромно стоял с краю, это неминуемо вызвало бы вопросы.

Так что Тим оказался прав. Тиммонс выглядел как настоящий политик. Какой-то дурак даже прилизал ему волосы и в таком виде выпустил перед камерами. Ну и зрелище!

Пресс-конференция началась. Тиммонс признал заслуги Центра контроля и предотвращения заболеваний и в создании программы наблюдения, и в помощи в первые дни вспышки болезни. Стоявший в стороне, вне поля зрения камер, Тим показал мне большой палец – мол, я молодец. Я сделал вид, что не вижу его.

Как можно было предположить, первые вопросы касались самого вируса – как, когда и откуда? Спросили и о терроризме. Здесь Тиммонс оказался на высоте, ответив просто, что данных, подтверждающих эту версию, нет. Дело начало принимать интересный оборот, когда репортер одного из телеканалов спросил о беспокойстве, которое приходится терпеть гражданам во время расследования. Все сразу поняли, о каких конкретно гражданах идет речь.

– Мы работаем в тесном контакте с гражданами; только таким образом нам удастся определить причину и источник вспышки. Мы надеемся получить от всех жителей нашего города помощь и встретить полное понимание важности вопроса. Без помощи граждан нам не провести эффективное расследование. Нам очень нужна их помощь.

Вот так! Рэндалу Джефферсону, наверное, сразу стало очень жарко. Действительно, Тиммонс прекрасно умеет держаться перед камерами.

Пресс-конференция продолжалась минут десять, когда завибрировал пейджер. Я взглянул на маленький жидкокристаллический экран и увидел номер детектива Майерса. Я решил пока не отвечать и прицепил пейджер обратно на ремень.

Но уже через минуту он снова забеспокоился. На сей раз я набрал номер Майерса.

27

– Мы его нашли.

– Что?

Я не поверил своим ушам.

– Мы его нашли. Дугласа Бьюкенена.

Голос Майерса звучал уверенно и спокойно, хотя мне показалось, что он с трудом сохраняет самообладание.

– Где же?

– В округе Кэрролл – высоко в лесу.

– Какого черта он делает…

– Он мертв, доктор.

В коридор, где я разговаривал, долетал шум продолжающейся пресс-конференции. Я как можно крепче прижал телефон к правому уху, а левое заткнул пальцем.

– Что случилось?

– Не знаю. Но мы не сомневаемся, что это не самоубийство и не несчастный случай.

– Так Дуглас… тело… у вас?

– Нет.