– Если коротко, дело в том, что у меня двое детей, а доктор Джефферсон платит лучше всех в этом городе. Ну а если подробно, история долгая. Скорее всего, она вам покажется неинтересной.

– Об этом судить лишь мне.

– Повторяю, это абсолютно не важно.

Понятно.

– Ну хорошо. Однако дело в том, что мы опасаемся, как бы болезнь не обладала способностью передаваться через секс. Разумеется, наверняка это еще не известно, но…

– Если это действительно так, доктор Маккормик, то вам есть о чем волноваться. В таких пансионатах подобного рода развлечения куда как популярны. Многие из наших пациентов имеют такой драйв, который способен проломить крышу. По меньшей мере раз в неделю происходит насилие. Ну а секс по взаимному согласию куда чаще.

– И никто не пытается это контролировать?

– Доктор Джефферсон считает, что подобная практика имеет терапевтический эффект.

– А почему никто не беременеет?

– Доктор Джефферсон очень верит в инъекции «Депо».

«Депо провера» – контрацептивный препарат, один укол которого действует на протяжении полугода.

Я похолодел, представив, как палаты Сент-Рэфа стремительно наполняются все новыми и новыми больными этим самым «гриппом».

Погасив сигарету, окурок сунул в карман.

– А вы были на дне рождения доктора Джефферсона?

– Входит в служебные обязанности. Да, я там была. А вот самого доктора Джефферсона не было.

– Мэгги Фелпс призналась, что переспала там с кем-то.

– Она влюблена в Брайана Тайнингса, а…

– Но даже при всем этом она сказала, что на вечеринке познакомилась с другим мужчиной. Белым и высоким.

– Доктор Маккормик, в пансионатах, в которых мы работаем, много высоких белых мужчин.

– Понимаю.

Мисс Кинард докурила сигарету и бросила окурок под ноги, на крышу. Я же вынул визитную карточку и протянул ей.

– Если вдруг что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните мне. А мы пока ознакомимся со списком постояльцев пансионатов доктора Джефферсона. Мне бы хотелось сегодня встретиться с вами еще раз. Может быть, совместными усилиями удастся сложить мозаику любовных свиданий этих людей.

Наклонившись, я поднял только что брошенный окурок и тоже сунул его в карман. Собеседница улыбнулась:

– Вы пай-мальчик, доктор Маккормик?

– Да нет, вряд ли, – ответил я и направился к двери.

Кинард продолжала стоять, облокотившись на парапет.

– Подождите секунду, доктор. Среди наших питомцев есть один высокий белый мужчина, проявляющий недюжинную сексуальную активность. Больше того, если говорить честно, его можно назвать сексуальным хищником. Нам приходится иметь дело со многими из его… побед. Я не видела его с Мэгги, но это ничего не значит. Парень живет в «Балтиморском рае». А зовут его Дуглас Бьюкенен.

Итак, сексуальный хищник. И болезнь, вполне возможно, передается именно таким способом. Дуглас Бьюкенен оказывается в центре сразу нескольких случаев.

– Спасибо, мисс Кинард. – Я собрался было спускаться вниз. – Да, еще один небольшой вопрос. Почему это жилище Дугласа Бьюкенена выглядит намного лучше всех остальных? И потом, насколько я понял, он единственный занимает отдельную комнату.

– Я не работаю в «Балтиморском рае».

– Почему его комната может быть лучше других? У вас есть какие-нибудь подозрения на сей счет?

– Понятия не имею.

– Почему к нему не принимаются дисциплинарные меры за его, ну, скажем, склонности?

– Возможно, причина та же самая, что и в отношении ко мне… простите, теперь уже была в отношении ко мне. Доктор Джефферсон симпатизировал мне. Возможно, и к Дугласу он просто хорошо относится.

Я остановился.

– Подождите. Вы имеете в виду, что он?…

– Нет-нет, что вы. – Она рассмеялась. – Нас с доктором действительно связывали подобные отношения. Но в случае с Дугласом Бьюкененом это что-то другое. А вот что именно, я не знаю.

Услышав такого рода объяснение, я быстро направился к двери. И за спиной услышал голос медсестры Кинард:

– Но все хорошее ведь рано или поздно заканчивается, правда?

22

Быстрее.

Чем дольше тот или иной случай остается нераскрытым, тем меньше вероятность, что он вообще когда-нибудь получит объяснение. Так же и с убийством: чем больше времени проходит, тем больше люди забывают, где они были в определенный день и час и что делали. И тем больше у них возможностей придумать себе алиби и прикрыться им.

Тот факт, что имя Дугласа Бьюкенена назвали и Мэгги Фелпс, и Табита Кинард, был для нас чрезвычайно важным.

Он оказался важным и для судьи, потому что уже через полчаса после моей беседы на крыше с мисс Кинард я держал в руках судебный ордер на осмотр «Балтиморского рая».

Ферлах же со своей стороны ощущал запах крови, или победы, или что там еще может ощущать бывший военный врач. И это было здорово, за исключением того, что мы ехали на его машине и он выжимал шестьдесят миль в час на тех улицах, где разрешалось ездить в два раза медленнее. Я даже пристегнул ремень безопасности.