Читаем Изолятор полностью

Обе оказались чистой воды латиноамериканками. Не хотели понимать по-английски. Только переглянулись между собой. Я повторил вопрос по-испански. Это немного растопило лед, но ни одна даже не шевельнулась. Это вынудило меня довести до их сведения, что я доктор и имею официальное разрешение на осмотр. Показал удостоверение Центра контроля.

– Necisitan abrir la puerta, – произнес я. – Вы должны открыть дверь.

Вновь лишь испуганные взгляды. Я уже собрался было применить крайнюю меру и припугнуть санитарной инспекцией, но тут одна из женщин достала из кармана фартука связку ключей и отперла дверь.

– Muchas gracias, – поблагодарил я, включил свет и начал спускаться по ступенькам.

Здесь убирать и не пытались. Знаменитые авгиевы конюшни, которые пришлось чистить Геркулесу, показались бы по сравнению с этим подвалом образцом антисептики. Пространство годами забивали всевозможной рухлядью. Здесь присутствовало буквально все: свернутые в рулоны старые ковры, сломанные стулья и столы. В углу лежало несколько порванных мешков риса, содержимое которых высыпалось на пол. Добравшись до середины этого хаоса, я понял, насколько беспомощны и жалки мои изобразительные способности. Попытался немного исправить свой чертеж и продолжил путь по тускло освещенному, сырому и захламленному пространству, стараясь найти помеченные крестиками ловушки Ферлаха.

Одну из них я нашел за свалкой каких-то ржавых труб. Пустую. Двинулся дальше вдоль сырой стены, мимо развалившихся старых картонных коробок. Из одной торчали грязные тряпки, из другой – порванные картинки и фотографии. Личные вещи жильцов? Тогда почему же они не наверху, в комнатах? Возможно, потому, что жильцов пытались лишить последней связи с собственной личностью. Наверное, это входит в понятие «терапии».

Впереди раздался шум: еще одна ловушка, и в ней кругами бегает здоровенная крыса. Я поднял ловушку и поставил ее на сломанный стол в центре подвала. Потом быстро нашел и другие клетки, в одной из которых также обнаружился представитель класса грызунов.

Как раз в этот миг на лестнице раздались шаги.

На нижней ступеньке стоял доктор Рэндал Джефферсон, а рядом с ним еще один человек, которого лучше всего можно описать словом «верзила». Джефферсон был чернокожий, его громила – белый. Я знал доктора лишь понаслышке – известный в городе психиатр и бизнесмен. Судя по костюму ценой в полторы тысячи долларов, преуспевающий психиатр и бизнесмен. Совсем недавно выяснилось, что город платит ему по триста долларов в день – за заботу об умственно отсталых гражданах. Очевидно, подразумевалось, что забота включает в себя приличное жилище и питание, а также, что исключительно важно, доступное профессиональное обучение и психотерапию. Интересно, какая именно терапия применялась к человеку, который ел собственную рубашку? Я посмотрел на туфли доктора Джефферсона – они стоили, наверное, столько же, сколько я зарабатывал за целую неделю. Так-так. Посчитаем: в «Балтиморском рае» тридцать пять жильцов. За каждого в день по триста долларов…

– Доктор Маккормик, – произнес он, аккуратно и подчеркнуто правильно артикулируя. Даже знает, как меня зовут. Интересно. Джефферсон продолжил: – Вы слишком далеко забрались.

Я взглянул на кучи мусора и хлама.

– Да уж, оказалось очень непросто. Понятия не имею, как перелезть через этот диван.

Он покачал головой, и на лице его появилась зловещая, угрожающая ухмылка.

– Весьма забавно.

– Стараемся.

В руке я держал ловушку с крысой и сейчас поставил ее рядом.

Джефферсон произнес:

– Вы разговаривали с одним из наших подопечных, не уведомив нас.

– Я не знал, что должен был поставить вас в известность.

– Мне хотелось бы узнать содержание этого разговора.

– Боюсь, что не имею права передать его. Это сугубо конфиденциально. Должно остаться между врачом и пациентом.

– Ну уж, доктор Маккормик. Мы же оба прекрасно понимаем, что это совсем не так. Вы вовсе не являетесь лечащим врачом Дугласа. Да и расследование, подобное вашему, не имеет привилегии секретности.

Он был почти прав. Дуглас Бьюкенен не принадлежал к числу моих пациентов. Скорее всего, он являлся пациентом доктора Джефферсона.

– Данное расследование дает полное право прохода на территорию и разговора с теми, с кем необходимо.

– Только с разрешения суда.

– У меня имеется такое разрешение, – солгал я.

Иметь разрешение просто необходимо. Ферлах обязан был его получить, и тогда доктор Джефферсон не истязал бы меня. К сожалению, никто и не предположил, что могут возникнуть настолько серьезные проблемы.

– Позвольте взглянуть на судебное разрешение.

– Оно у доктора Ферлаха.