– Мне необходимо поговорить с персоналом и взять пробы в «Миллер-Гроув» и «Оук-Хиллс». Мистер Миллер?

– Да?

– Хочу попросить вас предупредить людей на кухне, чтобы они не выбрасывали никакую приготовленную еду. Скажите также работникам, чтобы собрали и сохранили всю почту. – Я взглянул на часы. Было 15.30. – Во сколько заканчиваются смены?

– Какие именно? – уточнил Миллер.

– На кухне и в прачечной.

– В прачечной в четыре. На кухне – в пять.

– Нам удастся собрать людей?

– Если можно, давайте сделаем это после обеда. Надеюсь, покормить пациентов можно?

Я на минуту задумался. Сегодня утром моя бурная деятельность прямо или косвенно уже привела к закрытию госпиталя. Так что мне вовсе не хотелось брать на себя ответственность за отсутствие обеда для сотен немощных и больных. Уже и так избыток дурной кармы.

– Разумеется. Только проследите, чтобы персонал не использовал старую пищу и приправы. Распорядитесь, чтобы подали все новое.

– Сделаю все, что необходимо, – с готовностью согласилась Джина Хэтчер.

Я встал.

– С вашего позволения я приступлю к забору проб и установке ловушек на грызунов и насекомых.

Сестра поднялась со стула и направилась к двери. Я пошел было за ней, но остановился.

– Хочу поблагодарить вас обоих. Вы… вам удалось облегчить трудную ситуацию.

Миллер тоже встал.

– Вы имеете дело с магистрами здравоохранения. Хопкинс, семьдесят восьмой.

Он с гордостью показал на диплом в рамке, висевший на стене.

13

В пять часов, закончив возню в кухне «Миллер-Гроув», я стоял в маленькой часовне, оглядывая собравшихся в ней людей из двух домов престарелых, принадлежащих Миллеру. Собрание выглядело очень пестрым как с точки зрения цвета кожи, так и с точки зрения развития. Одного лишь взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что четверть пациентов в умственном отношении значительно отстает. Невозможно было не восхититься прогрессивностью Дэна Миллера, однако мелькнула и мысль о том, какие огромные налоговые льготы он при этом получает.

Я представился и объяснил, по какому случаю появился здесь и зачем пригласил их. Предупредил собравшихся, чтобы они аккуратнее вели себя с репортерами – «потому что мы еще многого не знаем». Но сам я очень волновался, что пресса уже почуяла жареное и осаждает Сент-Рэф или департамент здравоохранения. А несколько десятков источников информации из двух домов престарелых Миллера нам были вовсе ни к чему.

Основные вопросы к этим людям заключались в следующем:

1) Не видели ли они чего-нибудь необычного, например, каких-нибудь свертков, крыс в кухне, следов нездоровья?

2) Что конкретно они знают о трех заболевших женщинах?

3) Близко ли они были знакомы с больными?

Миллер объявил, что сегодняшняя задержка на работе будет оплачена как сверхурочные часы, и, кроме того, всем оплатят стоимость проезда до дома. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы люди вели себя тихо и терпеливо. Более того, Миллер, уже успевший стать моим любимым жителем Балтимора, даже организовал доставку пиццы.

На церковных скамьях сидели пятьдесят с лишним человек, и всех их мне предстояло подробно расспросить о работе и жизни. Да, вечер предстоял долгий.

Я как раз проводил третье интервью, с большим трудом разговаривая с прачкой по имени Роза, которая говорила по-английски так же плохо, как я по-испански, и тут заметил симпатичного белого молодого человека: он встал со своего места, держа в руках рюкзак, и направился к выходу. Я всегда внимательно слежу за подобными действиями, ведь очень жаль упустить того, кто мог бы помочь. Этот парень вдруг испугался и убежал еще до того, как представилась возможность побеседовать. Как раз когда прибыла пицца и ни один здравомыслящий человек не расстался бы по своей воле с бесплатным пирогом. Очень странно.

– Кто это? – спросил я Розу, а потом с трудом повторил свой вопрос по-испански.

– Дуглас, – ответила она. – Друг Дебби. Бойфренд.

Я быстро встал.

– Прости… прощи…

Я мучительно пытался найти нужную форму испанского глагола.

Дугласа я догнал уже за стенами часовни.

– Простите, вас зовут Дуглас?

Он повернулся в мою сторону. Крупный, высокий, с черными волосами. Четко очерченная челюсть слегка отвисла.

– Я приглашу вас следующим. Только пять минут. Вы можете подождать? Через пять минут мы с вами побеседуем.

– Нет, нет, я…

В таком коротком диалоге трудно понять, есть у него проблемы с умственным развитием или нет.

– Ну хорошо, давайте поговорим прямо сейчас, – решил я.

Он начал нервно оглядываться по сторонам, словно пытаясь увидеть кого-то, кто сможет вызволить его из трудной ситуации.

– Мне сказали, что вы знакомы с Дебби Филлмор. Вы знаете Дебби?

– Нет-нет. Я ее не знаю.

– Дебби Филлмор. Ваша подруга Дебби.

– Нет. Я ее не знаю.

Что-то здесь явно не стыковалось. Он врал, сомневаться не приходилось. И кроме того, потел, словно марафонец. Сделал шаг в сторону.

– Почему вы хотели со мной поговорить?

– Я не хотел.

– Но вы ждали беседы целый час.

– Нет, я не ждал.

Теперь он уже быстро шагал, но не к выходу из заведения, а в сторону от меня. Я не отставал.

– Известно ли вам, что Дебби кто-нибудь присылал посылки?

– Нет.