С Тимом мне предстояло встретиться через час в департаменте здравоохранения Санта-Клара, только вот ни малейшего желания ехать на эту встречу я не испытывал. Странно – а впрочем, может быть, вовсе и не странно, – мои акции в Центре контроля значительно выросли в цене. Должен признать, что смена ветра даже несколько удивила: та скорость, с которой из персоны нон грата я превратился в звезду местного масштаба, казалась поистине непостижимой. Брук же и без того считалась золотой девочкой, так что события последних дней лишь добавили ей славы.

Ярче всего изменение отношения к моей персоне проявилось именно у Тима Ланкастера. Я позвонил ему рано утром, после гибели Элен. Первыми его словами были:

– Мне горько произносить это, Нат, но ты уволен.

Босс пояснил, что уже подписал все бумаги, и мне осталось лишь вернуть значок сотруднику центра в Сан-Франциско. Конечно, мне тогда следовало бы отключить телефон, но от бессонницы и усталости я плохо соображал. А потому принялся рассказывать обо всем произошедшем. Едва я закончил, он заявил, что должен срочно кое-кому позвонить. На самом же деле, скорее всего, просто принялся искать опровержение моей истории. Как бы там ни было, через пятнадцать минут он перезвонил и заявил, что следующим же рейсом вылетает в Сан-Франциско.

В течение последующих нескольких дней почти все мои силы уходили на то, чтобы не встретиться с команданте; надо признаться, в достижении поставленной цели я достиг значительных успехов. Несколько раз Тим меня перехватывал, но мне удавалось по двадцать минут кряду симулировать полусознательное состояние, объясняя его действием болеутоляющих препаратов. Шеф не слишком верил, однако, как я уже сказал, образ героя работал на меня, а потому зануда не слишком привязывался. Кроме того, часть моей славы накрыла и его, и он не мог не чувствовать себя в долгу. Возможно, Тим даже раскаивался в своих прежних деяниях, хотя скорее всего столь сложные эмоции этому парню просто неведомы. Во всяком случае, ситуация позволяла добиться определенных уступок и послаблений. Мне требовалось лишь одно – отделаться от него как можно скорее и решительнее. Господин Ланкастер получил мои письменные отчеты, и уже через месяц мы могли встретиться в Атланте. Если бы ему очень хотелось, он мог отправиться в полицию и изучить отчеты там, а мог пойти в ФБР и посмотреть все, что имело это ведомство. Недостатка в письменных свидетельствах доктора Маккормика не наблюдалось.

99

Я помог Брук выбраться из машины, и мы медленно поднялись в ее квартиру, чтобы начать собирать вещи. Терять драгоценное время не хотелось. Собрать мои вещи оказалось чрезвычайно просто: окровавленная одежда, которую я носил все эти дни, валялась где-то на свалке, а для предстоящей поездки я купил три новых костюма. Так что через пару минут ваш покорный слуга уже оказался готов, и это с учетом того, что действовать мог он лишь одной рукой. С Брук, однако, все оказалось куда сложнее. Если бы я мог выбирать, то ограничился бы парой бикини и сарафаном, а для прохладных вечеров взял бы джинсы и свитер. Трудно понять, зачем ей понадобилось столько бюстгальтеров и куча трусиков. Брук решительно отклонила мои раздутые сексуальные фантазии, так что нарядами и бельем мы набили целых два чемодана. А в придачу понадобилась большая сумка для бинтов, мазей, таблеток и всего прочего, что требовалось для полного выздоровления.

В ту минуту, когда мы уже застегивали последний чемодан, вдруг зазвонил телефон. Я поднял трубку, но на том конце провода разговаривать со мной не захотели.

Брук, пристроившаяся на минуту отдохнуть, поинтересовалась, кто звонил.

– Не знаю, – ответил я. – Повесили трубку.

Она с тревогой взглянула на меня.

– Да, просто повесили трубку, – повторил я.

Честно говоря, я тоже встревожился. И хотя мы оба всеми силами пытались стряхнуть волну страха, тем не менее опасались, что друг со слезящимися глазами вспомнил о нашем существовании, вернулся и сейчас проверяет, дома ли мы и может ли он закончить то дело, которое, по странной прихоти, оставил незавершенным.

– Давай отнесем вещи в машину.

Я схватил один из чемоданов и вышел, захлопнув за собой дверь. Было очень страшно за Брук, а проклятый лифт все никак не приезжал, поэтому я решил бежать по лестнице. Кубарем скатившись вниз, бросился к машине и швырнул чемодан в багажник, а потом рысью проделал обратный путь – через стоянку, вверх по лестнице и в квартиру.

У двери я замер: явственно слышался голос, причем мужской. Сердце моментально оборвалось. Живо представилась картина: вот здесь, за этой самой дверью, стоит собственной персоной Учитель и разглагольствует, прежде чем пустить пулю в голову Брук. Как можно осторожнее я вставил в замок ключ. Потом быстро повернул его и, рывком открыв дверь, ворвался в квартиру.

Я тут же на кого-то наткнулся. Мы оба потеряли равновесие и полетели прямиком на высокий стол, отделяющий кухню от гостиной.

– Какого черта?