Читаем Изолятор полностью

Мэри д'Энджело оказалась доброй матроной лет пятидесяти-шестидесяти, с едва начавшими седеть темными волосами и расплывшимися бедрами. Она обняла меня, причем руки ее легко обхватили мою спину. Наверное, именно эти конечности и вызвали к жизни название заведения.

– Доктор Маккормик, надеюсь, мы сможем оказаться вам полезными.

Я ответил, что не сомневаюсь в этом. Не забыл поблагодарить и за ту пользу обществу, которую она приносит, позволяя мне войти.

– Мы так переживаем за Хелен. Ну и, конечно, за Бетани.

– Знаю. А мы изо всех сил стараемся им помочь и не дать больше никому заболеть. Понимаю, что вы волнуетесь не меньше нас. – Всегда полезно заранее заручиться поддержкой. – Сколько человек здесь живет?

– Всего восемь.

– Они сейчас дома?

– Нет. Все наши подопечные, мистер Маккормик, в состоянии приносить пользу обществу. Сейчас они на работе. Обычно днем пансионат бывает закрыт. Так что рассчитывайте только на меня.

– А когда они возвращаются?

– Уже к шести все бывают дома.

Я взглянул на часы.

– Ну, значит, или мне самому, или кому-то другому придется зайти к вам еще разок, чтобы взять кровь у остальных жильцов и поговорить с ними. А сейчас необходимо сделать мазки в кухне, в ванных и туалетах, ну и, конечно, в комнатах Бетани и Хелен.

– Они живут в одной комнате.

– Это лишь упрощает дело.

– Вот и прекрасно.

Я чувствовал, как Мэри д'Энджело начинает кипятиться. Так случается почти всегда – люди не любят, когда их проверяют, испытывают, анализируют и прочее, даже если не думать о той катастрофе и полной потере репутации, которая может произойти, если что-нибудь патогенное действительно обнаружится.

– Я бы хотел также установить ловушки на грызунов и насекомых в кухне и в подвале.

– Доктор Маккормик, у нас здесь нет ни грызунов, ни насекомых.

– В таком случае мне будет значительно легче нести мое снаряжение обратно.

Мэри д'Энджело скрестила руки на груди.

– Вы не будете возражать, если я попрошу вас проводить меня?

– Ничуть, доктор Маккормик, – ровным голосом ответила матрона.

Обход мы начали со столовой, на редкость уютной, с большим круглым столом, в центре которого возвышался вращающийся прибор для приправ и соусов. Стены были украшены образами Иисуса в рамках, отрывками из Священного Писания, пейзажами. Не многие из произведений выглядели работами профессиональных художников. Хозяйка заметила, как внимательно я разглядываю стены.

– Институт живописи штата Мэриленд проводит субботние занятия. Наши подопечные охотно их посещают.

– Судя по всему, вы неплохо о них заботитесь.

– Надеемся, что так.

Из столовой мы направились в кухню. Должен сказать, что хотя я исследовал не так уж много пансионатов, тем не менее успел сунуть нос в массу ресторанов. И эта кухня была такой же чистой, как в лучших из них. Над рабочим столом висели блестящие кастрюли и сковородки. Дренажная решетка в безупречном полу выглядела столь же безупречной и тоже без единого пятнышка. Над раковиной, в сушилке, аккуратно стояли тарелки. А что касается воздуха, то кухня в «Раскрытых объятиях» вовсе не имела того неприятного запаха, который практически всегда присутствует в казенных заведениях.

Представляя мне свои владения, Мэри д'Энджело лишь раскинула свои мощные руки. Она не произнесла ни слова.

Снова пройдя через столовую, мы оказались в гостиной, в которой стояло пианино и где, по словам матроны, обитатели пансионата пели и молились перед обедом. Потом меня повели на второй этаж, в спальни.

В доме оказалось четыре спальни и две ванных комнаты. Все кровати были аккуратно застелены, а грязное белье находилось именно там, где ему и положено находиться – в корзинах. И тем не менее на втором этаже царил беспорядок: ящики комодов открыты, на столах обертки и бумажки. В ванных на раковинах остались засохшие следы мыла и зубной пасты. Утром кто-то забыл спустить воду в туалете.

Мэри нажала кнопку унитаза.

– Мы стараемся, – заметила она.

По застеленному дорожкой коридору меня повели в самую дальнюю комнату.

– Вот здесь живут Хелен и Бетани.

Комната походила на другие и, быть может, только казалась светлее, потому что освещалась двумя окнами. На полу старый, но чистый серый ковер. Одна стена оказалась почти сплошь увешана картинами и рисунками на религиозные сюжеты. Некоторые, несомненно, явились из субботних классов, другие были вырезаны из журналов и книг. На противоположной стене тоже висело несколько религиозных картин, но преобладали изображения природы, животных, пейзажей. А еще – насколько я смог узнать – фотография Брэда Питта без рубашки.

Мэри подошла к стене, аккуратно вытащила кнопку и, сложив фотографию, засунула ее в карман юбки.

– Вы можете задержаться, мисс д'Энджело, вы никуда не торопитесь? – поинтересовался я. – Мне необходимо взять мазки и задать вам несколько вопросов.

– Разумеется, доктор Маккормик. Мне и в голову бы не пришло оставить вас здесь одного.

Получив, таким образом, разрешение, я спустился вниз, взял свой чемоданчик с инструментами и направился в кухню, решив начать именно оттуда.