– Вот и отлично. Мы сможем оформить все официальные документы и осуществить необходимые процедуры в связи с вашим отъездом. Но не волнуйтесь, договор окажется безукоризненным, так что вы непременно получите все, что причитается…

– По-моему, вы не поняли. Меня совсем не волнует тщательность оформления договора. Я не собираюсь принимать предложение.

Отто Фальк ткнул в мою сторону пальцем.

– Доктор Маккормик, этот договор выгоден нам всем. Вы будете частью структуры, значительно более весомой, чем вы сами, и значительно более важной, чем та глупая шпионская деятельность, которой вы занимаетесь по поручению Центра контроля. Мы же получим возможность общаться с независимым и критически мыслящим специалистом высокого уровня.

– Вам не удастся вовлечь меня в свои махинации. – Я встал. – Даже трудно представить, что вы могли предложить подобную грязную сделку сотруднику Центра контроля и предотвращения заболеваний.

– И как же долго вы предполагаете оставаться на посту сотрудника Центра контроля? – поинтересовался Фальк.

Я направился к двери.

– До свидания, джентльмены.

– Доктор Маккормик! – закричал профессор. – Вам не мешает осознать, что данное предложение – лучший путь, по которому вы можете пойти. Если не хотите, можете не работать в качестве консультанта, но только не вмешивайтесь в наши дела!

– Нат! – подхватил Кэррингтон. К этому моменту я уже кипел, а его фамильярность разъярила меня еще больше. – Нат, подумай, пожалуйста, обо всех этих детишках. – Он показал на альбом с фотографиями, лежавший на столе. – Подумай в конце концов о себе. Подумай о своей подруге, докторе Майклз.

– Сукин сын!

Я стоял, глядя сверху вниз на двух сидящих передо мной людей, и едва дышал от негодования. В конференц-зале становилось жарковато.

Отто Фальк медленно произнес:

– Не делайте этой ошибки, доктор Маккормик.

– Угрожаете? – выдохнул я. Подошел к двери, но прежде чем выйти, остановился и повернулся к ним. – Доктор Фальк, где Кинкейд? Где ваш сын?

Наконец-то Фальк пришел в ярость. Видеть это было чрезвычайно приятно, а потому я подлил масла в огонь:

– Что, Кей Си сделал ту же ошибку, которую собираюсь сделать я?

Наступило молчание. Доктор Фальк сумел взять себя в руки.

– Он совершал ошибки самого разного свойства, доктор Маккормик, – уже спокойно проговорил он.

Я вышел из комнаты. Идя по коридору, услышал удар кулака по столу и громкий, негодующий возглас.

Я оказался в приемной, подошел к двери и отодвинул засов. Чертова дверь и не думала открываться. Я с силой стукнул по клавиатуре электронного замка. Он жалобно пискнул, однако не поддался. Понимая, что терять уже нечего, более того, всякое промедление подобно смерти, я схватил стоящий в приемной стул и с силой швырнул его в дверь. Стекло треснуло, но не разбилось. Пришлось стукнуть еще раз. На сей раз Нат Маккормик вместе со стулом оказались сильнее стекла. Оно не устояло.

Я выбил удержавшиеся в раме осколки и выбрался на улицу. Пролезая сквозь дыру в раме, я заметил, что логотип с надписью «Трансгеника» устоял и лежит на земле, удерживаясь на эмали и краске. В сердцах я стукнул каблуком по сине-зеленой надписи, и название компании разлетелось на мелкие куски.

– Ты в своей квартире?

– Да. Решила стать твоим Пятницей – доделать ту работу…

– Быстрее уходи.

– Да я только что пришла…

– Брук, срочно уходи из дома. Куда угодно. Сними комнату в мотеле или придумай что-нибудь еще. Просмотри файлы до конца, но делай это не дома. Уходи, слышишь?

– Но почему?

Голос словно удалился, потом вернулся.

– Брук, обстоятельства очень серьезные. Ничего не выясняй, просто соберись и уезжай. Понятно?

– Нат, что слу…

Голос растаял. Я швырнул телефон на сиденье.

Да, Маккормик, дерьмо набирает силу, захлестывает. А как ты справедливо заметил в беседе с эпидемиологом госпиталя, тебе свойственно его притягивать. Остается лишь надеяться, что это уникальное качество не испортит жизнь Брук Майклз. Выпотрошенные собаки сделали свое дело: она испугалась и теперь будет осторожнее.

Обдумайте все хорошенько, доктор.

В тот момент я располагал лишь кое-какими подозрениями относительно Фалька, Кэррингтона и фирмы «Трансгеника». Ничего конкретного, что могло бы заставить ФБР или другую официальную структуру заняться джентльменами, имеющими столь обширные связи. Призвать сейчас подкрепление – значит быстро и окончательно погубить и без того дышащую на ладан карьеру. Скорее всего, эти ребята сфабрикуют против меня обвинение в клевете и оскорблении достоинства. И тогда суд конфискует мою старенькую «кораллу» – там, в Атланте. А я успел привязаться к этой машине.

Нужны доказательства. И кажется, я знаю, где их можно получить. Элен Чен сумела сообщить мне вполне достаточно. Железо горячо и находится в Гилрое, в лаборатории «Трансгеники». Остается лишь начать его ковать.

81

Гилрой, Калифорния. Сельскохозяйственный район. Чесночная столица мира. Вишни. И, судя по всему, свиньи.