Брук направилась в спальню переодеться, а я тем временем занялся приспособлением зарядного устройства Брук к собственному сотовому телефону. Надо отдать должное правительству: средства коммуникации различных ведомств соответствуют единому стандарту. Зарядное устройство подошло.

Дверь в спальню осталась приоткрытой, и поэтому я, вспомнив недавний разговор с Хербом Ферлахом, заметил:

– В Балтиморе дела сворачиваются.

– О чем ты? – уточнила Брук.

– Да Ферлах сказал, что они работают как ненормальные, но дело уже не считается приоритетным. И все же в нем участвует ФБР.

– Значит, не так уж все и плохо. Остается только радоваться.

– Это вовсе ничего не значит. Всего лишь то, что им наплевать.

Брук выглянула из-за двери.

– Так это же здорово, Натаниель. Тем больше свободы мы получим.

– Больше свободы для чего?

Она не ответила.

Брук снова скрылась, а я повел собак на улицу. Облегчившись, они деловито обнюхали свои произведения. Я собрал все в мешочек, размышляя о том, что мир буквально распадается на части, а я тем временем занимаюсь тем, что соскребаю собачье дерьмо.

В госпиталь мы приехали около четырех – слишком рано, чтобы застать кого-то из начальства и получить пропуск, но в то же время слишком поздно, поскольку многие рядовые сотрудники уже закончили работу и отправились на уик-энд. Время я запомнил потому, что начал переживать, так и не купив билеты на самолет в Атланту. Да уж!

В канцелярии мы показали документы некой особе, представившейся миссис Мартл. Выглядела она так, словно отсчитывала каждую секунду до того момента, когда можно будет выскочить на волю до самого понедельника. Тяжело вздохнув, она поинтересовалась, сколько времени нам потребуется. Я ответил, что не больше пятнадцати минут, хотя и сам прекрасно понимал, что лгу. Не стоило расстраивать ее уже в начале расследования.

Правила распорядка не позволяли посетителям подходить к компьютеру, а потому им занялась до предела расстроенная миссис Мартл, а мы с Брук заглядывали ей через плечо.

– Вы можете поискать просто по имени? – поинтересовался я. – Кейси.

Я назвал имя по буквам.

Начался поиск. Я напрягся. Нет, ничего похожего. Пятнадцать минут уже прошли.

Мы не поленились исследовать пять различных написаний имени «Кейси». Это, согласитесь, само по себе впечатляет. И все же не нашли ничего.

– А ты не помнишь дату на записи? – повернулся я к Брук.

– Кажется, в прошлом году, – ответила она.

Это я и сам помнил. И все же даже такие скудные сведения помогут немного сузить границы поиска. Поэтому мы начали проверять всех санитаров, уборщиков и других подобных работников. Всего за прошлый год набралось шестьсот имен.

– А можно распечатать список? – попросил я.

Просьба очень не понравилась миссис Мартл, и она подчеркнуто внимательно посмотрела на часы.

– Я должна зайти к начальнику и спросить, насколько это позволительно. Кроме того, придется договариваться насчет сверхурочного рабочего времени.

– Пожалуйста, миссис Мартл.

Она отсутствовала несколько минут и вернулась с парой листков бумаги и недовольной гримасой на лице.

– Подпишите это, – распорядилась она несколько резче, чем положено.

Взглянув на бумаги, я не смог не поразиться обилию формальностей: здесь и неразглашение сведений, и обещание судебного преследования в случае нарушения соглашения. Хорошо еще, что предстояло всего лишь подписать эти чертовы бумаги, а не написать их самому. Я еще раз возблагодарил Бога за то, что не юрист. Подписав одну из копий, другую оставил себе. Брук сделала то же самое.

– На распечатку уйдет примерно полчаса, – предупредила миссис Мартл.

Она нажала на ярлычок «печать», и машина послушно заурчала.

Мисс Мартл точно рассчитала время, и ровно через полчаса мы с Брук вышли из офиса. Я гадал, сколько же сверхурочного времени припишет себе пострадавшая особа.

Честно говоря, нам следовало бы направиться прямиком в больничный кафетерий, усесться там за столик и начать просматривать списки. Если бы мы что-нибудь нашли, то без особого труда смогли бы спуститься вниз, в те самые палаты, где лежали пациенты «Трансгеники», и начать выкачивать из дежурного информацию. Но мне очень не хотелось снова оказаться там – ни сегодня, ни в какой-то другой день. Кроме того, пользоваться сотовыми телефонами в госпитале запрещалось, а мне действительно требовалось срочно позвонить и заказать себе билет. Потому наш выбор пал на кафе неподалеку от студенческого городка.

Сев в машину, я первым делом позвонил в авиакомпанию. На сегодняшний вечерний рейс остались билеты только ценой в тысячу триста долларов. Я повесил трубку, так и не оформи в заказа.

– Так что же, ты не летишь? – удивилась Брук.

– Сегодня – нет. Позвоню Тиму и скажу, что в здравом уме и в твердой памяти не могу транжирить деньги американских налогоплательщиков. Американский налогоплательщик скажет спасибо ему, а он, в свою очередь, поблагодарит меня.

– Разумное решение, – помолчав, заключила Брук.

Я не мог не съязвить:

– Не забудь занести в мою учетную карточку благодарность.

74