Мы ехали между мягкими пологими холмами, окружавшими университет. В это время года растительность уже увядает, и в пейзаже преобладают желто-коричневые оттенки. Именно трава – а вовсе не солнце и не металл – дала Калифорнии ее название – Золотой штат.

– Все-таки вчерашний вопрос остается очень острым: почему о насилии не заявили? – размышляла вслух Брук.

– Ну, если не защищено само исследование, значит, защищен какой-то конкретный человек. Откуда нам знать? Может быть, сам Отто Фальк питает страсть к коматозным больным. Или, скажем, Ян Кэррингтон. Ты не можешь оценить фигуру того человека на пленке?

– Нет, там снято под каким-то странным углом. Думаю, он мог быть совсем не высоким.

Я на секунду задумался. Все-таки что-то не сходилось.

– Эти ребята вовсе не простаки. Почему же они не выключили камеру? Или хотя бы не вынули пленку?

– Может быть, не хватило времени. Или не ожидали коварства. Или не могли – кто-то был в коридоре. Или кто-то, участвующий в игре, хотел иметь компромат.

Ей не надо было уточнять, кто именно этот «кто-то». Скорее всего, именно Хэрриет Тобел.

Несколько ехавших перед нами машин свернули на боковую дорогу.

– Посмотри на карту, – попросила Брук.

Я посмотрел и распорядился сворачивать вслед за машинами.

– А кроме того, это был не Фальк. Это был санитар. Тот парень, который совершил изнасилование, работал санитаром.

– Или же он просто хотел, чтобы мы считали его санитаром.

71

Колонна автомобилей остановилась на краю обсаженной высокими эвкалиптами дороги. Вокруг красивыми волнами лежали холмы, а благодаря эффективной ирригации растительность здесь сохранила зеленый цвет. Эвкалипты наполнили воздух своим характерным, почти медицинским запахом.

Словно артиллерия в далекой битве, застучали дверцы машин. Небольшими группками, по два-три человека, люди стекались к старинным железным воротам. За ними высились старые и новые надгробия, в большинстве своем украшенные звездой Давида. Ярдах в пятидесяти вверх по холму я заметил кучу свежей земли. А неподалеку стоял гроб.

Поднимаясь по холму, я предложил руку какой-то пожилой женщине. Она кивнула в знак благодарности, но никто из нас не произнес ни слова. Брук шла рядом со мной. Уже оказавшись наверху, возле могилы, я осмотрелся; по всему кладбищу между надгробиями виднелись группы стариков: они безвольно, медленно двигались, словно дрейфующие во враждебном море корабли. Старая гвардия хоронила одного из своих, зная, что очень скоро придет черед следующего, потом следующего и так далее. Снова появится повод собраться, одеться в черное, грустить и горевать.

Солнце уже опускалось за деревья; снова звучали прощальные речи; снова Ларри Тобел, снова раввин. Несколько добрых слов о покойной произнес сам Отто Фальк. Выглядел он так, словно прямо ему в лицо разорвалась бомба; голос звучал так тихо, что слова едва долетали до меня. Закончив свою короткую речь, старик расплакался. Его чувства тронули меня настолько, что и мои глаза затуманились от слез. Брук взяла меня за руку.

Гроб опустили в могилу. Все, кто хотел, взяли по горсти земли и кинули на деревянный ящик. Звук земли по дубовой крышке показался слабым и каким-то незначительным, но в то же время очень горьким.

Возвращаясь к машине, я пытался стряхнуть с рук землю. Впереди рядом с Яном Кэррингтоном шла Элен; должно быть, она лишь на минутку заглянула в лабораторию. Опираясь на руку спутника, она молча плакала. На протяжении всей церемонии наши глаза так ни разу и не встретились.

Брук крепко сжала мою руку.

– Тебе надо с ней поговорить.

– Не здесь.

– Конечно, не здесь.

Мы снова замолчали. Я увидел, как та самая старая дама, которой я помогал подняться вверх по холму, с не меньшим трудом спускается вниз, опираясь на руку еще более старого джентльмена. Оставив Брук, я взял ее под руку с другой стороны. Спустившись, у подножия холма она меня поблагодарила. В ответ я заметил, что вполне достоин звания скаута-орла. Она, кажется, не поняла, о чем я.

Возле машины Брук внимательно на меня взглянула.

– Ты в порядке?

– Конечно.

– Правда?

– Нет. На самом деле мне страшно горько и грустно. Я растерян. И осталось всего лишь восемь часов до того, как мне предстоит оказаться в самолете и лететь на восток.

– И что же, ты полетишь?

Я не ответил. Просто взглянул на зеленый холм, на котором, словно заплата, некрасиво выделялся прямоугольник свежей земли. Безобразная картина.

– Во время похорон я думал о своем последнем разговоре с Хэрриет Тобел. Снова и снова прокручивал его в голове. Знаешь, что именно всполошило ее? Что заставило неожиданно подняться и уйти от меня?

– Вспышка болезни?

– Вовсе нет. Это произошло сразу после того, как я упомянул имя Кейси. Как будто щелкнул выключатель. Странно, что это не пришло мне в голову раньше.

Брук задумалась. Какое-то время она явно ничего не понимала. Но потом тоже словно щелкнул выключатель: она осознала, в чем дело.

– Есть человек, с которым нам необходимо поговорить, – заметил я. – Вернее, необходимо поговорить именно тебе.

72