– И это еще не все. Несколько дней назад эти уроды бросили умирать ребенка на пустыре в сильный мороз… И об этом вам не известно?

– Я должен проверить достоверность этой информации.

– А я хочу знать, что происходит, – в голосе Лазарева зазвучал металл, – я уже неоднократно делал вам предложение о выкупе жизни этой девочки с последующим возвратом ее в Европу, но вы меня заверили, что ее жизнь будет благоустроенной, безопасной и в СССР.

– Понимаю ваше беспокойство и желание контролировать ситуацию, но, как вам уже говорили, это вопрос национальной безопасности. Поэтому на данном этапе я не стану что-либо менять, но вы можете ее навестить, когда захотите. Если решите приехать, то предупредите заранее и вам организуют встречу с ней.

– Хорошо. Решу этот вопрос с моим шефом и сообщу вам, когда смогу приехать.

Анатолий Лазарев положил трубку и покачал головой.

– Похоже Председатель КГБ не знает о истинном положении дел в той семье, – рыкнул Борис Орлов.

– А если и знает, так бы он и признался, что не может контролировать ситуацию, – добавил Сергей Плюмин.

– Я думаю, что с поисками информации о напавшем на меня Ахилле вы можете справиться и без меня, – Анатолий подошел к окну, обернулся на собеседников, – надо съездить в Москву и все самому увидеть.

– Ты допускаешь мысль, что тебя могли дезинформировать, чтобы выманить в СССР? – Борис всем корпусом повернулся к Анатолию.

– Твоему источнику я вполне доверяю. Он еще ни разу не ошибся. Но допускаю, что и он всего не знает. Возможно, там случилось гораздо больше негативных событий.

– Ну, я бы на твоем месте тоже съездил и все сам посмотрел. Ведь не даром говорят «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать», – Сергей Плюмин задумчиво всмотрелся в лицо Анатолия, – а со своей красоткой Паолой что станешь делать?

– Поиск информации уже запущен и без меня. Она останется в Нью Йорке еще примерно неделю, так что я успею съездить в СССР и вернуться до ее приезда.

12

Московский снег ничем не отличается от снега в Париже, Нью-Йорке или Сибири. Но разница все-таки есть, а именно в том, что этот белый снег укрывает: подсвеченные кокетливыми фонариками Елисейские поля, сибирские вековые кедры и медвежьи берлоги или здание Нью-Йоркской фондовой биржи на Уолл-Стрит. А пушистый московский снег без спроса засыпал огромное здание КГБ из серого и розового гранита на площади Дзержинского. Он придал этой громаде еще большую величественность и спокойствие. Но, можно легко догадаться, что эта иллюзия касалась только наружности. Внутри здания, наполненного кабинетами, темницами, архивами кипела жизнь, а вот пушистому снегу места там не было.

Генерал Поляков, лысоватый пятидесятилетний человек с кривыми толстыми ногами, непомерно вытянутым лицом и глазами буравчиками, не смотря на довольно прохладную температуру в помещении, вытер платком пот со лба и приблизился к столу Председателя КГБ.

– Генеральские погоны плечи вам еще не натерли? Может быть их снять с вас? – слова, произнесенные Председателем КГБ тихим голосом, как барабанная дробь ударили по ушам генерала Полякова. Он инстинктивно сжался.

– Товарищ Председатель КГБ готов ответить, если в чем-то провинился, – генерал преданно взирал на человека перед ним.

– Почему я получаю сведения о том, что творится у меня под носом не от вас, а от вражеских агентов?

– Могу я узнать, о чем речь? – генерал Поляков аж присел.

– Полгода назад из Франции в СССР, благодаря вашему усердию, была вывезена девочка. Ее поместили в приемную семью в город Иваново, обеспечили всем необходимым.

– Это о ком речь? – генерал Поляков заморгал часто-часто.

– Не прикидывайтесь, вы прекрасно понимаете о ком я говорю.

– А так речь идет о принцессе царских кровей, правнучке императора Николая II. Так у нее все хорошо. Семью обеспечили новой квартирой, оформили документы, что девочка настоящая дочь этих усыновителей…

– Мне это и без вас известно. А теперь расскажите, что происходит в этой семье? – Председатель КГБ заговорил еще тише. Теперь звук его голоса стал напоминать угрожающее шипение змеи.

– Так с осени, как только меня повысили в звании, я эту тему больше не веду. Операцию передали под контроль другому сотруднику, – генерал Поляков вытянулся так, что казалось, стал выше аж на пять сантиметров.

– И вы хотите сказать, что не в курсе событий? Не знаете, что приемный отец избил девочку до полусмерти?

Поляков заметно побледнел, несколько раз сжал пальцы правой руки. Во время перестрелки враждующих племен в Судане, он получил ранение. Рана зажила, а привычка тренировать мышцы ладони осталась. Это помогало ему сосредоточиться и взять нервы под контроль.

– Об этом инциденте мне известно. С приемной семьей была проведена работа. В соседнюю квартиру подселили пару сотрудников КГБ, которые обязаны при первых же признаках драк, скандалов, домашнего насилия вмешаться и обеспечить девочке защиту.

– И?

– Девочка посещает детский сад. В той квартире теперь постоянно тихо…

– А что вам известно о последнем инциденте?