Дислокация и диспозиция были давно разработаны. Получилось всё до банального просто. Постучался к рэкетирам наш человек – грузчик, на которого они усиленно орали при разгрузке продукции и не давали выпить в таком количестве, в каком требовал его погрузочно–разгрузочный организм. Следом за мужиком ворвались мои бойцы, причём большая половина из них бодро протопала по натруженной спине сбитого с ног в пылу атаки работника мешка и телеги. Матерился он почище своего заводского коллеги.

Как мы и рассчитывали, в помещении находилось около дюжины противников, из них треть оказалась русскими. Славян били особенно жестоко – не хрен против своих одти. Сопротивления они почти не оказали, так как были деморализованы неожиданностью нападения. Чтобы разрядиться и сбросить стресс достал пистолет, отнятый в своём доме у рэкети–ров и бахнул два раза в стену.

После выстрелов с шумом ворвались менты. За секунду до этого бедный грузчик решил явить ноги, но в дверях его вновь сбили и повторили процедуру. На этот раз он не матерился, а просто орал на одной ноте… Но ноту выбрал погромче милицейской сирены. Мои, как учили, сразу подняли лапы. Довольный подполковник попал в свою стихию.

— Кто свидетели вымогательства?

Свидетели тут же нашлись.

«Ишь, как расцвёл и лыбу отшарил до макушки», – разглядывал милицейское начальство.

— Мафиозов в машины! – радостно командовал он.

Свидетелей подполковнику показалось мало – вдруг потом кто откажется, и он пошёл по рынку разыскивать других. К моему удивлению, нашёл предостаточно – люди уже поняли, что власть меняется и в чьи паруса надо дуть. Самыми ярыми свидетелями были те, у которых взяли хотя бы луковицу.

— Я её выращивала, воду таскала, а этим отдай, – особенно возмущалась одна тётка.

Немного послушав, пошёл узнать, как обстоит дело с машинами. Карманы у рэкетиров облазили до милиции, права изъяли, ключи тоже. Где ставят тачки, мы знали. Так что и здесь всё было по высшему разряду. Сел на свой драндулет и поехал на другой рынок.

Там тоже всё оказалось о'кей. Операция удалась на все сто.

В бою взяли восемь машин. Перебить номера и перекрасить кузова оказалось делом двух дней, и три дня потратил на оформление липовых документов. На месте продавать не решился, и тачки погнали в ближайшие города. На вырученные деньги там же приобрели пять вишнёвых «девяток». Одну взял себе, другую отдал Пашке, а на остальные, включая и наши с ним бывшие «Жигули», посадил двадцать бойцов.

— С торговлей завязывайте, – сказал им, – теперь ваша обязанность – охранные функции. А прежде чем охранять, следует найти объект охраны, – задурил им головы.

Но я знал, чего хотел… Один из четверых кавказцев, что ворвались в мой дом, теперь работал на меня. Жизнь и деньги – важнее национальности! Он то и поведал, какие магазины обложили данью его друзья. Весь рынок я отбить не сумел, но теперь к работникам кооператива «32» никто не подходил и некоторые продавцы платили нам – мы брали меньше. Вместо выбывших на новое место работы братанов смело принял женщин, их же матерей и сестёр, чтоб ребята знали, кого охраняют. Двум бригадирам на самых раздолбанных машинах, бывшей моей и Пашкиной, поручил «пасти» два магазина, которые платили кавказским рэкетирам.

— Запоминайте, а лучше записывайте, в какое время они приезжают, сколько их, на каких тачках, их номера и где оставляют. Когда будете готовы, сообщите.

5

Валерий усиленно организовывал свою партию.

Пропаганду начал с моих бойцов и партийный билет номер один получил Заев. Все десантники стали «русскими витязями».

Я вступать в организацию не спешил, так как ставил целью не политику, а бизнес.

Татьяна отнеслась к его партии резко отрицательно, ей были ближе космополитические идеи – все люди братья.

Как-то нашёл время и поприсутствовал на их собрании.

Философ умел зажечь сердца. Бойцы внимали ему с интересом.

— Мы стоим за Святую Русь и должны гордиться, что являемся черносотенцами и патриотами. На Руси «чёрной сотней» называли податное посадское население, простых русских людей. Нижегородская чёрная сотня, собравшаяся вокруг Минина и Пожарского, спасла Москву и всю Россию От поляков и русских изменников… Мы же спасём Россию от жидомассонов и чёрных…

— Спасё–ё-ём! – орали бойцы.

— За Бога! Народ! и Отечество! – выбрасывал руку вверх Философ.

Собрание с жаром вторило ему.

— Да здравствует русский шовинизм и российская великодержавность!!!

«Нет, в офисе следует сборища запретить, а то вложит кто-нибудь из либеральных соседей. Патриотизм сейчас не в чести, и зовётся национализмом».

Телевизор глядел редко. Некогда и неинтересно.

Половину эфирного времени занимала грызня за власть парламента во главе с Хасбулатовым и президента.

Готовился референдум по вопросу доверия Ельцину. На всех столбах висели плакаты с нужной президенту точкой зрения: «Да, Да, Нет, Да».

На референдуме большинство населения проголосовало за Ельцина, в том числе и мы с женой.

«А то затюкал его Хасбулатов».

Речи оппозиции о коротких отношениях Бориса Николаевича с зелёным змием пропускал мимо ушей.