— Самые махровые националисты кричат сейчас о русской великодержавности, – не мог успокоиться Валерий. – Это прибалты, западные белорусы и украинцы, давно продавшие православную веру и окатоличествовавшиеся. В России их поддерживают постепенно захватывающие газеты и телевидение «демократы». Для этих, чем больше беспорядка и чем слабее страна, тем лучше… В мутной воде российской действительности прекрасно ловится долларовая рыбка. Сегодня на повестке дня стоит не коммунистический интернационализм, а русский патриотизм, именуемый врагами России — шовинизмом и имперскими амбициями. Но именно в этом и есть наше спасение и возрождение как нации. Следует самим научиться уважать себя, а после и другие научатся, — поднялся и выключил телевизор.

Татьяна ничего не поняла из его слов, я отнёсся к ним сочувственно, но мысли были заняты другим.

-… Следует создавать национальную патриотическую партию. Я создам такую, — философствовал Валерий, — и назову её «Орден русских витязей».

— Сейчас идеи нет! – вставил я слово. – И в этом наша трагедия…

— Идея есть! – стукнул кулаком по столу Валерий. – За Бога, Народ и Отечество!!!

Утром позволил себе поспать подольше в связи с наступающими октябрьскими праздниками.

«Вот бы было славно вместе с заводом на демонстрацию сходить, – остановился я, выйдя из подъезда. – Это же надо!.. Тротуар… и подлая доска грязью не обрызгает», – разглядывал трёх революционных инвалидов, сидевших на скамейке.

Немного задев меня плечом, мимо проплыла, покачивая крутыми бедрами, дама бальзаковского возраста. Худенький старичок с двумя костылями часто закивал в её сторону лысой головой со съехавшим на бок беретом и потолкал локтем небритого и безрукого ветерана гражданской войны с толстенными линзами в очках, прикреплённых к седым волосам торчавшей из-под кепки резинкой от трусов. Уставив на даму глаза в пол–лица, тот понимающе ухмыльнулся, приложил к носу один из оставшихся на руке трёх пальцев и шумно высморкался на ботинок третьему другу. Заметив свою оплошность, заорал пострадавшему в ухо:

— Ви–и-да–а-л?!

У того все время утвердительно тряслась голова, и было трудно определить – видал он или нет…

«Вот это жизнь! – подумал я. – Надо их в тайные агенты принять», – зашагал на автостоянку.

Перед Новым годом отправил Заева и управляющего на Украину договариваться об оптовых поставках сахара. Сам же вместе с главбухом сорвался в Москву. На руководстве оставил двух доцентов – юриста и экономиста, замов главбуха.

Штат расширялся. Кроме них, в офисе постоянно дежурили два гоблина, правда, без оружия, но они и руками могли бы удавить средних размеров бегемота. Охрану поставил в связи с участившимися «наездами». Слава богу, пока никаких эксцессов не случалось. Ребята объясняли рэкетирам, что они не хозяева, а кто хозяин, не знают.

С ними разговаривали вежливо – попробовали бы нахамить… Подходили, в основном, кавказцы.

Гайдаровская Москва производила тягостное впечатление – превратилась в большую барахолку. Торговали всюду и всем. Рынком и не пахло. Кругом царили базар, грязь и чеченцы, на глазах обирающие народ.

«Ведь раньше лояльные парни были, по крайней мере, внешне, теперь лишь за косой взгляд могут порезать… Ну как же. Их кунак госдумой руководит. В принципе, – думал я, – сама Россия против себя их и вооружила. Но политика политикой, а бизнес бизнесом».

Нашёл для своего кооператива много полезных и дешёвых вещей.

«Теперь придётся с двойняшками и Чебышевым на машинах сюда ехать да охрану обязательно взять».

Мой бывший учитель работал у нас экспедитором и мотался с двойняшками по колхозам.

2

После Нового года Гиви закатил званый ужин в честь приезда на постоянное жительство своего папы–гамсахурдиста, здорово насолившего Шеварднадзе и надумавшего скрыться от него в России, которую до этого с пеной у рта обливал грязью.

Обильно оплёванная им терпеливая Россия приняла с распростёртыми объятиями своего ненавистника, и в благодарность папа–гамсахурдист тоже откупил туалет, назвав его «Золотое руно».

Попив халявного грузинского вина, Заев принялся выяснять у Гиви половую принадлежность руна.

Я, разумеется, поздравлять с приездом папу–гамсахурдиста не пошёл.

«Наверное, это Философ так влияет на моё мировоззрение или окружающая обстановка?!»

По привычке, иногда навещал старое свое «бунгало» – там хорошо думалось при виде огня, горящего в печи.

С минуты на минуту ожидал прихода Заева – собирались ехать по одному делу. Поэтому, когда в дверь постучали, без раздумий открыл её и тут же отлетел к стене, больно ударившись спиной. В дом ворвались четверо кавказцев. Пробежав по комнатам и определив, что посторонних нет, без церемоний притащили меня в большую комнату.

Двое занялись мной, один, самый маленький, остался на кухне, ещё один, последний, вышел на улицу.

— Дарагой! – начал один из них, видимо, главный.

«Сволочи! – поиграл мышцами на ушибленной спине. – Следили, наверное…» – сосредоточил внимание на умывальнике, за которым находился супертопор. Однако путь к нему был отрезан носастым горцем.