— Сначала сына покажите! – так же заорал я. – Тогда завтра остальные подвезу, – взял инициативу в свои руки.

Над нами, чуть в стороне, покачивая крыльями, пролетел небольшой пассажирский «Л–410» и исчез за горизонтом.

Кроме меня, на него никто не обратил внимания…

— Просит сына показать, не верит, – произнёс, приблизив рацию к губам, парень.

«С кем же он переговаривается?.. Видимо, их босс здесь!..» – почему-то с уверенностью подумал я.

Минуты через три подъехал ещё один «Мерседес», на этот раз новый. Я во все глаза смотрел на него, мои ноги стали ватными, и рукой я упёрся в бампер своей «Волги».

Дверца «Мерседеса» медленно раскрылась, и с заднего сиденья спрыгнул на землю Денис. Бледный и осунувшийся, он старался держаться молодцом. Увидев меня, хотел сдержаться, но не сумел… и с криком: «Папа!» рванулся ко мне. Чьи-то руки схватили его и стали заталкивать в машину. Он вырывался от злых этих рук, просился ко мне.

Я шагнул к нему, но в грудь уперлись два автомата.

— Хоть минуту дайте поговорить с сыном, – просил я, глядя через их головы на отъезжающий «Мерседес».

— Щенок жив, чего тебе ещё надо?.. – ударил меня в солнечное сплетение один из кавказцев.

От боли перехватило дыхание и закружилась голова: «Господи! – молил я. – Дай мне силы выдержать», – а руки сами тянулись к автомату одного из чёрных.

Я отвернулся и с силой ударил кулаками по капоту, сделав две вмятины.

— Завтра с остальными бумагами здесь и в то же время, – услышал команду.

Повернув голову, увидел сигнальные огни отъезжающего автомобиля.

Через минуту остался один. В глазах стояло лицо сына, в ушах звучал его крик…

«М–м-м», – застонал я, схватившись руками за виски и качая головой. Внезапно во мне пробудилась бешеная энергия, и я бросился за руль: «Надо догнать их» – запустил движок.

Проехав с километр, остановился. Нервы стали успокаиваться, головная боль отпустила.

«Пора возвращаться, – уже хладнокровно решил я, – посмотреть, что за кадры получились, если, конечно, сумели снять…»

Снимки получились отменные… Но прежде, чем их просмотреть, успокоил жену насчёт сына.

— Жив и здоров Дениска… Веселый такой, бодрый, относятся к нему хорошо, – трепался я, – так что не беспокойся, завтра обнимешь его…

Осунувшееся лицо Татьяны немного разгладилось. Она изо всех сил старалась верить мне.

Судя по фотографиям, на встречу приехало около полудюжины тачек.

— Чувствуется, что по–крупному играют, – резюмировал Василий Данилович, разглядывая фотки.

Меня заинтересовал снимок с изображением трёх машин – «Мерседеса», на котором привезли моего сына, и – в отдалении – «БМВ» и «Волги». Больше всего заинтересовала «Волга». В темноте салона, рядом с окошком, угадывалось размытое пятно лица.

— Данилыч. Распорядись, чтоб увеличили вот эту фотографию. Хочу на лицо взглянуть, если можно.

— Да чего на него глядеть? – забурчал полковник. – Завтра в морге поглядишь, – заиграл желваками, но фотографию взял. – Быстро в лабораторию, – приказал кому-то.

Через полчаса, разглядывая увеличенный снимок, в пассажире «Волги» угадал директора мебельного магазина. Аж испарина выступила на лбу.

«Вот же он… таинственный босс! Совсем рядом находился», – в волнении заметался по комнате.

— Это Марк Яковлевич, – сообщил полковнику, – когда-то работал у него. А мы ищем… Ну, гад! Милиции ни слова… Подполковник с ним дружен… был, по крайней мере… Достать его семью из-под земли, даже если за границу отправил. Быстро! Времени в обрез. Подключай Менлибаева с его урками… А менты пусть с Кулаевым занимаются, – повеселел я. – Завтра преподнесу ему сюрприз… Ох и преподнесу… – в волнении ходил по комнате.

«И как я раньше не догадался? – корил себя. – Теперь ты, Марк Яковлевич, в моих руках… Посмотрим, кто кого!..»

17

Дислокацию и диспозицию завтрашнего боя разрабатывали совместно с полковником. Он просто задурил меня военными терминами. Ситуацию тщательно и по нескольку раз прорабатывали, стараясь учесть любые нюансы.

«Милицию введём в самый последний момент, – решили мы. – Пусть пенки собирает!» – великодушно позволили подполковнику.

Сидели до самого утра.

— Всего, к сожалению, не предусмотришь, – вздохнул я. – Как там занимаются семьёй Марка Яковлевича?.. Это сейчас самое основное!

— Все силы бросил, – ответил полковник.

Утром позвонил милицейский чин и доложил, что Кулаев молчит, собака.

— Молодец! – радовались мы.

— Нового ничего нет? – выуживал он информацию.

— Нет! Нет! Всё без изменений, – отвечали мы.

— Держитесь! Я им хвосты ещё накручу, – уверял милиционер.

— Ну его, мудака! – уходили мыслями в схему дорог и места встречи.

— Ты вот что, Данилыч, вертолёт небольшой найми!.. На машинах незаметно не подъедешь, а подлететь можно… Поговори с вертолётчиками. Обещай спортзал, бассейн, квартиры – всё, что попросят, лишь бы согласились.

— Да куда они денутся? У меня друзья там, – рокотал он уставшим голосом. – Отдохни немного, Викторыч… Дел на завтра много, вернее, уже на сегодня, – смачно, во весь рот, с подвывом, зевнул.

Эту ночь успокоенная мной Татьяна немного подремала.

Оставшись один в своей комнате, напряжённо смотрел в светлеющее окно.