Двое из «БМВ» подбежали к своему раненому товарищу, подняли его и бегом понесли в машину.

Последнее, что запомнила Татьяна, прежде чем потеряла сознание от удара кулаком по лицу, это руку Дениса, пытавшуюся ухватиться за дверцу автомобиля.

Ударивший её бандит. дико выкатив глаза, выстрелил два раза в воздух, что бы отпугнуть обступивших его людей, и тоже побежал к машине.

Через секунду две иномарки, резко рванув с места, скрылись за поворотом дороги…

15

О случившемся по сотовому телефону мне сообщил Василий Данилович. Я сразу не поверил… Думал, такое может произойти где-то в Америке или Москве, но не здесь и не со мной…

Дома, ища защиты, ко мне прижалась плачущая жена и что-то пыталась произнести, размазывая свои слёзы по моему лицу.

До меня стало доходить, что это не наваждение или дурной сон, а правда. Дениски нет! Что он сейчас испытывает, мой мальчик, мой единственный сын?! Сердце разрывалось от боли, стало даже трудно дышать…

«Нельзя безнаказанно убивать, — думал я, — за всё приходится держать ответ»…

Татьяна упала в кресло и, вздрагивая всем телом, с надеждой смотрела на меня.

— Серёжа! Ты всё можешь, ну сделай что-нибудь… – захлебываясь от слёз, просила она.

Я нежно дотронулся пальцем до её распухшей от удара щеки и смахнул слезинку. Жена показалась мне такой маленькой, жалкой и беззащитной в этом неуютном мире, что не задумываясь, свою жизнь бы отдал без остатка, чтоб прервать этот кошмар, превратить его в страшный сон, который забудется утром.

«Но что я могу сейчас сделать, что»?..

Пошёл на кухню, щедро накапал в бокал с водой корвалола и отнёс Татьяне, предварительно половину отпив сам.

Телефонный звонок на секунду парализовал меня…

«Они!» – дрожащей рукой схватил трубку.

Это оказался Кабанченко.

— Держись, Сергей Викторович! Мы найдем их и твоего сына. Сейчас всю милицию на ноги подыму.

— Спасибо! – поблагодарил его, в душе удивляясь, откуда так быстро он всё узнал и что делает в городе.

Вслед за телефонным звонком позвонили в дверь.

Вместе с Василием Даниловичем в квартиру вошёл вездесущий подполковник милиции.

«Уже весь город знает», – подумал я.

— Не расстраивайтесь, – стал утешать подполковник жену, – всё будет нормально, сына вам вернём, – сел в кресло у телефона и довольно потёр руки, видно, надеялся вернуть звёздочку.

Если бы это зависело от меня, то за живого и здорового Дениса наградил бы его Звездой Героя с присвоением генеральского звания.

— Надо ждать звонка, – сел на диван и Василий Данилович. – Я вот что думаю… – достал он беломорину и постучал мундштуком по ногтю большого пальца, потом спохватился и убрал папиросу в пачку.

— Курите, – разрешила жена, поставив перед ним пепельницу в виде черепа.

Я так и не услышал, что он думает, замолчав как по команде, мы все уставились на неё.

— Не–е-е–т! – закричала Татьяна и, схватив пепельницу, швырнула её в стену. С ней началась истерика. Как мог успокаивал жену, поглаживая волосы и целуя мокрые глаза.

Сам того не ведая, сын сблизил нас.

Василий Данилович принёс совок и неторопливо смёл, сопя от усердия, осколки и несколько золотистых фильтров.

«Татьяна, что ли, курить начала?..» – подумал я и, пытаясь отвлечь её и чем-то занять, попросил принести гостям чего-нибудь горячительного из холодильника.

«Да и нам бы не помешало немного выпить…»

Позвонили лишь вечером…

Мы так долго ждали этого звонка, что сразу никто не решался взять трубку. Первым опомнился Василий Данилович. Он легонько толкнул меня в плечо и указал глазами на телефон.

И тут всё пришло в движение… Подполковник схватился за сотовый и кому-то приказывал запеленговать звонок. Жена залпом хватила фужер вина и с надеждой смотрела на меня.

— Спите, что ли? – услышал голос с акцентом. – Слюшай сюда, русская свинья. Твой щенок у нас! Если хочешь его спасти, не отходи от телефона и ожидай инструкций… – в трубке раздались длинные гудки.

Я заскрипел зубами в бессильной злобе и замер в прострации.

Василий Данилович попытался вытащить трубку из моих побелевших пальцев и этим вернул к действительности.

— Ну что… что?!. – бросилась ко мне жена.

Подполковник включил магнитофон, и я опять услышал: «… твой щенок у нас».

— Убью! – прошептал от переполнявшей меня ненависти.

Я поразился себе и испугался своего желания терзать их… стрелять в ненавистные лица… рвать на куски руками…

Налил себе в Татьянин фужер водки и медленно, цедя сквозь зубы, выпил. Через минуту успокоился, насколько это возможно в такой ситуации. Ярость медленно покидала меня. Голова постепенно становилась ясной, и приходило желание действовать. Несколько раз глубоко вздохнув, обнял жену, прижавшись к её лбу щекой.

Она уже не плакала, но такой чёрной тоски и отчаянья в её глазах я никогда не видел…

— Клянусь тебе! Слышишь?.. – больно сдавил её плечо. – Я верну сына…

Сказал как можно уверенней, чтобы Татьяна поверила мне.

— Ступай полежи.

Она отрицательно покачала головой.

— Засечь откуда звонили, не удалось, – вздохнул подполковник, – но уверен, что скоро позвонят вновь.