Читаем Излеченные души полностью

Резко свернув влево, я остановился на темном участке земли и заглушил двигатель. Я вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал. Мэдди замерла у меня за спиной. Но это ощущение не покидало меня и мне пришлось спрыгнуть с байка. Я начал расхаживать возле него, затем поднял голову. Мэдди смотрела на меня своими зелеными глазами, ее щечки были розовыми, а губы полными. А ноги... ноги были выставлены напоказ.

Я застонал и провел рукой по промежности, затем остановился. Мое сердце очень громко билось в груди, и я не мог перестать смотреть на Мэдди... и ее голые ноги.

Затем протяжно застонав, я бросился вперед и перекинул ногу через седло, сев лицом к Мэдди. Она сглотнула, а я придвинулся ближе, обхватив руками ее щеки. Мэдди тяжело дышала, и ощутив тепло ее щек под ладонями, я приблизился и коснулся губами ее.

Мэдди выдохнула мне в рот, мне нравилось ощущение ее губ на моих, но этого было недостаточно, я хотел ощутить ее ближе.

Когда Мэдди приоткрыла рот, я скользнул в него языком, выудив у нее стон. Ее рот был таким горячим и влажным, что я увеличил темп движения своего языка, но этого все равно было мало. Убрав одну руку с ее лица, я провел ей по ее руке, ниже на талию и остановился на вершине бедра. Затем моя рука опустилась ниже.

Мэдди замерла и отстранилась. Мы оба тяжело дышали, затем я опустил взгляд. Моя рука была на ее обнаженной коже. И я не мог оторвать взгляда от нее. Кожа Мэдди была такой нежной, бледной, и я должен был продолжать движение руки. Чувствовал это.

Я опустил ее ниже, достигнув колена Мэдди, затем снова переместил на бедро, скользнув пальцами под ее платье. Мэдди качнулась вперед и шокированный вздох вылетел из ее рта. Ее зеленые глаза блестели, и мое сердце ухнуло вниз.

— Не бойся, — сказал я, нежно касаясь ее щеки.

Мэдди вздохнула и закрыла глаза, но затем снова открыла их, сделала глубокий вдох и прошептала:

— Я не боюсь. Я не могу... не могу объяснить, что сейчас чувствую.

Мой член снова дернулся и, застонав, я покачал головой.

— Мэдди, я... я... мне нужно...

— Я знаю, — прохрипела она, подняла руку и коснулась моего лица. — Я понимаю тебя, Флейм. И начинаю понимать себя. Что мы друг для друга.

— И что же это? — спросил хрипло.

Мэдди склонила голову.

— Все. — Мое сердце пропустило удар, затем она подняла голову и сказала: — Любовь. — Мэдди прижала руку к сердцу и прошептала: — Ты для меня единственный, кого я могу полюбить.

После ее слов я не мог даже вдохнуть. Застонав, снова обрушился ртом на ее, но Мэдди нежно оттолкнула меня в грудь и сказала четко:

— Флейм, отвези нас домой.

Ее щеки были пунцовыми, и я кивнул. Убрал руку с ее бедра и стиснул руки в кулаках. Это казалось другим. Касаться ее так близко казалось по-другому.

Затем Мэдди положила руку на мою и сказала:

— Отвези нас домой. Я хочу, — она сделала глубокий вдох, наклонилась ближе, прижавшись лбом к моему: — Я хочу остаться с тобой наедине. Я хочу...больше касаться тебя. Хочу увидеть больше тебя... Я хочу, я думаю... мне нужно показать тебе мою любовь.

Я развернулся на сиденье, моя кожа будто была в огне. Моя душа была в огне. Но на это раз я хотел, чтобы жар остался. Потому что он выжигал плохие воспоминания из моей головы, и наполнил светом Мэдди.

В моей гребаной голове был свет Мэдди.

Когда я завел двигатель, Мэдди положила ладонь на мой живот, и мой член дернулся от ее прикосновения. Она прошептала мне на ухо:

— Домой, Флейм. Отвези нас домой.

Ей не нужно просить меня дважды.

22 глава

Мэдди

Я не понимала, какое ощущение поглотило меня. Скорее всего и ужас, и чувство освобождения в одно и то же время. Мое тело оживало под прикосновениями Флейма. На бедре будто осталось клеймо от жгучего прикосновения.

И мое сердце екало, но не так, как с братом Моисеем. Это казалось... особенным, и правильным и только в хорошем смысле.

После того как испугалась, что больше никогда не увижу Флейма, любые имеющиеся во мне барьеры рухнули при виде того, как он бежал ко мне. Я забыла, как дышать, от того, как взгляд его темных глаз вперился в меня. В этот момент у меня не было прошлого, так же как у него, только мы были друг у друга. Девочка и мальчик, испытавшие облегчения от воссоединения после разлуки.

Больше всего мне хотелось, чтобы Флейм обнимал меня. Хотела чувствовать себя маленькой и защищенной под тяжестью его татуированных и пирсингованных рук. Хотела ощущать его горячую кожу под своей щекой, а теплые губы на моих.

И он дал мне все это. Заботился обо мне. В отражении его глаз я видела то же самое отчаянное желание и жажду прикосновений. И кое-что еще заботило меня. Ощущение между ног. Желание получить еще больше Флейма. Я могла с точностью сказать, что никогда не чувствовала ничего подобного ни к кому.

И вот тогда я поняла. Я поняла, что это любовь. Так и должно быть. Потому что она была всеобъемлющей и не поддающейся логическому объяснению, тем не менее в то же самое время казалось такой идеальной и правильной.