Читаем Излеченные души полностью

— Вот почему я должен сделать это. Он доверял мне. После всего, через что мы прошли... — АК покачал головой, когда больше не мог говорить. — Я нашел его. Я нашел его, когда он был подростком. Я вытащил его из этой психушки, брат был привязан к гребаной койке, куча всего было воткнуто в его вены, он выглядел как ходячий мертвец. Не-а, ВП. Я сделаю это. Мы начали это вместе, я должен быть тем, кто все закончит.

Мурашки от ужаса покрыли мое тело. Рука опустилась на мою, когда я уставилась на дверь коттеджа, прислушиваясь к крикам.

— Мэдди, — прошептала Мэй, печаль исказила ее лицо.

В своей голове я могла видеть только глаза Флейма, которые наблюдали за мной. И если... если... рыдание застряло в моем горле, когда я подумала, что из этих глаз исчезнет жизнь. Когда подумала, что он больше не будет стоять под моим окном. Не будет следить за каждым моим движением, когда я рядом.

Нет, АК не заберет его у меня. Моя душа разорвется на две части.

Я нуждалась в нем.

Он нуждался во мне.

Поджав губы вместе, чтобы остановить болезненное рыдание, мое тело затопила энергия. Боковым зрением я видела, что АК направился к своему собственному коттеджу, чтобы взять что-то. Мэй уже присоединилась к Стиксу и Каю рядом с Викингом. Викинг накрыл лицо руками.

Но я все еще была рядом с дверью в коттедж Флейма.

Дверь коттеджа, которую Кай и Стикс оставили закрытой, но не запертой.

В мгновение ока я поняла, что должна сделать.

Не давая себе времени поменять решение, я подняла подол длинного платья и помчалась к двери. Мое заходящееся дыхание отдавалось в ушах, пока я бежала. Я достигла двери коттеджа, когда Мэй выкрикнула мое имя. Но я не остановилась. Я должна попасть внутрь.

Распахнув дверь коттеджа, я забежала внутрь и заперла ее. Трясущимися руками, я закрыла замки. Схватила стул, стоявший рядом, и подперла дверь под дверной ручкой.

— Мэдди! — закричала Мэй. — Открой дверь!

За ней последовали громкие мужские голоса, требуя впустить их внутрь. Расположив ладони на деревянной поверхности, я закричала:

— Я не позволю вам причинить ему боль. Пожалуйста... просто позвольте мне успокоить его. Позвольте мне усмирить его ярость.

Как будто по сигналу, Флейм закричал позади меня. Мурашки поползли по моей коже от всей той боли в его голосе. Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох.

Развернулась.

Мое дыхание было неровным, когда я стояла, замерев, зная, что стою лицом к лицу с мужчиной, о котором постоянно думала. Затем я вздрогнула, когда очередной рев раздался из его горла. Досчитала до трех, затем заставила себя открыть глаза.

Моя спина ударилась о дверь, когда я сделала это. Ноги потеряли силу, жгучие слезы брызнули из глаз. Когда я резко упала на пол, пара измученных черных глаз смотрели сквозь меня. Я прошептала:

— Флейм, нет...

8 глава

Флейм

Я не мог остановить пламя.

Мужчина связал меня.

Я не мог дотянуться до своих ножей.

И он был здесь со мной. Даже с открытыми глазами я мог видеть его. Я мог видеть его мысленным взглядом. Мог слышать его в своей голове. Я не мог заглушить его голос. Он называл меня грешником, ругался из-за зла в моей крови. Но я не знал, чего он от меня хотел. Не хотел помнить выражение его лица, когда он кричал на меня. Не хотел помнить то темное холодное место. Не хотел помнить, как его ремень рассекал мою кожу. Но я не мог вытащить свои ножи и остановить воспоминания... не мог остановить гребаные воспоминания в своей голове...

— Он, черт побери, отсталый, Мэри. Весь день сидит в своей комнате, играет с долбаным конструктором Лего. Строит и строит, никогда не радуется, не веселится, и даже не делает что-то, бл*дь, другое! Он не говорит, не отвечает мне. Не плачет и не смеется. Где его чертовы эмоции?

Я забился в углу комнаты, наблюдая, как он кричит на мою маму. Ее взгляд был печальным, когда она смотрела на меня. Но мама не плакала. Мама больше никогда не плакала, не кричала и не смеялась.

— Майкл, — умоляла она. — Пожалуйста, просто оставь его в покое. Он просто не такой как другие дети. Но он наш... он мой. Я знаю, он особенный. Я могу видеть это по его поведению и образу мыслей, но...

— Особенный? Он, черт побери, отсталый!