Читаем Излеченные души полностью

Немного отстранившись, я встала на цыпочки и, положив руку на его грудь, умоляла:

— Доверься мне. Мне нужно, чтобы ты поехал со мной. Я просто... пожалуйста, Флейм... ради меня. — Я прижала руку к груди, где билось мое сердце, и продолжила: — Я люблю тебя. Я никогда не сделаю то, что причинит тебе боль. Поэтому, пожалуйста, доверься мне. Я твоя Мэдди. Я не желаю тебе плохого.

— Мэдди, — пробормотал Флейм, заморгав.

— Доверься мне, — продолжала давить я и Флейм опустил голову в поражении. Через секунду он повел меня на улицу, к байку. А минуту спустя мы были на дороге.

Флейм вел медленно, как будто хотел отстрочить то, что надвигалось. Я крепко держалась за него всю дорогу. Когда мы достигли точки назначения, Флейм остановился перед знакомым белым зданием.

Все его тело излучало опасение. И я знала, что это будет трудно. Но хотела вернуть своего Флейма. Хотела, чтобы темный туман, наполняющий его голову, рассеялся.

Я слезла с байка и встала рядом с Флеймом. Проведя рукой по его, положила ее на его кисть. Флейм тяжело вздохнул, затем с лез с байка, мгновенно обняв меня.

Медленно я направила его вперед, он запаниковал и признался:

— Не думаю, что могу идти.

Мое сердце болело из-за потерянного взгляда на его лице. Осторожно потянув Флейма, я кивнула.

— Да, ты можешь. Это не плохое место. Ты должен сам это увидеть, Флейм. Ты должен увидеть и понять, что то, где мы выросли, это зверское место. — Выражение лица Флейма не изменилось. — Доверься мне.

Флейм начал идти вперед, поднимаясь за мной по ступенькам, сжимая мою руку в железной хватке. Затем мы достигли верхней ступеньки и открылись деревянные двери.

Смотря на стиснутые челюсти Флейма, я спросила:

— Ты готов?

Флейм стиснул челюсти и покачал головой.

— Нет, — прохрипел, осматривая в церковь в поисках чего-то.

— Но ты последуешь за мной?

На этот раз Флейм посмотрел мне в глаза и ответил:

— Куда угодно.

С облегчением выдохнув, я повела Флейма в основную часть церкви. Он осматривался вокруг, но мы были одни, чему я была благодарна. Флейм должен был понять, что эта церковь не имеет ничего общего с той, что была причиной его боли.

Направившись к скамьям, я села. Увидев фото пастора Джеймс на алтаре, окруженное свечами и цветами, загрустила. Я знала, что Стикс организовал все, чтобы ее семье анонимно сообщили о ее смерти. Я не была в курсе деталей, но Мэй сказала, что им все передали и отправили деньги. Но видя ее улыбающееся лицо на фото, я не думала, что смогу вырезать из памяти ее смерть. Особенно от рук ребенка.

Флейм сел рядом со мной, натянутый как струна и тяжело дыша. Я была невероятно горда им за то, что он пришел сюда. Потому что он был готов сделать что угодно ради меня.

Голова Флейма дергалась, когда он осматривал церковь. Затем вздохнув, он посмотрел на меня и спросил:

— Здесь нет змей? Нет людей, корчащихся на полу?

— Нет, — ответила я и положила голову ему на плечо. — Это место не такое. — Я посмотрела на статую Иисуса, за которой обычно пряталась, и добавила: — Недели назад, когда ты пришел за мной, боясь, что мне причиняли боль, ничего такого не было.

Указала нашими соединенными руками на мраморную статую Иисуса и продолжила:

— Я приходила сюда, когда ты проходил лечение своей шеи. Я пряталась за статуей и наблюдала. Я слушала хор, который пел на балконе, произнося слова, которые я боялась говорить. Всю свою жизнь я боялась петь, потому что мне говорили, что это неправильно. Даже когда та моя жизнь закончилась, я все еще была сосредоточена на своих мыслях. Глубоко внутри я боялась их отпускать.

Флейм выдохнул и спросил:

— Почему ты не отпускала их?

Я закрыла глаза, чувствуя, как в горле встает ком из-за скопившихся эмоций о девушке, которой я была раньше... живой, но не живущей.

— Я думаю... думаю, что держалась за прежнюю веру, потому что... потому что не знала, кто я без нее. Всю свою жизнь я следовала ей. Я была рабыней своих страхов. Затем, когда была свободна, я сидела в темноте, наблюдая как другие принимают в себя свет... наблюдая, как они поют. А я произносила слова про себя, так желая почувствовать свободу, которую ощущала в воздухе. Но не могла. Я не могла заставить себя отпустить страхи. Я боялась человека, которым являлась.

Флейм, гладя кожу на тыльной стороне моей ладони, прошептал:

— И кто ты?

Слезы заполнили мои глаза, а губ коснулась улыбка.

— Твоя, — призналась я. — Я твоя. Мне пришлось погрузиться во тьму, чтобы увидеть правду и свет.

Флейм замер, затем приподнял мой подбородок пальцами и простонал:

— Мэдди... — а затем закрыл глаза на мгновение.

Держа его за запястье, я продолжила:

— Это правда. Я твоя. Ты дал мне цель к существованию, Флейм. Ты дал мне причину жить... подарил свою любовь... отдал мне себя.

Флейм прижал лоб к моему и запустил руки мне в волосы.

— Мэдди, — прохрипел он. — Я... не верю в эту херню. Церковь, Бога. Я, бл*дь, ненавижу все это. Ненавижу то, как люди погружаются в это все и меняются, позволяют управлять собой. Я больше не могу быть вовлеченным в это.

Чувствуя легкость, я ответила: