Читаем Изгой 6 полностью

Странный треск донесся сверху и заставил меня замолчать и задрать голову вверх в диком испуге, что мы прозевали врагов и они уже взобрались на стену.

Тревога оказалась преждевременной. Меня перепугала крупная птица, тяжело летающая кругами над нашим внутренним двором и непрестанно издающая странные щелкающие звуки.

- Что за… - зло выдохнул я.

- Глухарь! – пораженно выпалил Тезка, впервые нарушив молчание – Глухарь! Здоровый! Еле летит!

- Глухарь – подтвердил Литас, хватаясь за лук – Мясо! Вот дурак, сам в кухонный горшок просится!

- Стой! – рявкнул я и тут же прокричал то же самое, увидев как из пристройки словно горох высыпали дети и подростки, прихватившие с собой камни и пращи, а кое-кто и луки – Не стрелять в птицу! Не стрелять!

- Мясо же, господин! – поразился моему птицелюбию Тезка – Дать улететь?!

- Да вы на лапу его смотрите! – буркнул я, неотрывно глядя на кружащую над нашими головами большую птицу – Привязано что-то! Ослепли что ли? Литас! Пока кружит – не стреляй. Если улететь вздумает, тогда сразу роняй птаху!

- Не сомневайтесь, господин! – уверил меня охотник, злобно потрясая кулаком гомонящим детям, прямо-таки жаждущих подбить птицу – Не промахнусь!

Птица не улетела. Сопровождаемая нашими взглядами птаха сделала еще несколько кругов, тяжело хлопая крыльям и щелкая, а затем, внезапно провалилась вниз и спикировала прямо на толпу вышедших из пристройки людей и буквально плюхнулась на голову тощего нескладного паренька.

- Стефий! – буркнул Рикар, срываясь на бег.

- Просто великолепно! – процедил я – И как это понять, Литас? Отдельная почта для сотрудников церкви?

- Чегось, господин? Ни слова не понял, уж простите!

Отмахнувшись, я торопливо зашагал к пристройке, Литас зашагал рядом. Сделал несколько шагов и в этот момент Стефий высоко подпрыгнул и, замахав уже развернутым «глухариным» посланием, возбужденно закричал, чуть ли не приплясывая:

- От святого отца! От отца Флатиса послание! – зажатый у него подмышкой глухарь радостно токовал, полностью соглашаясь со сказанным.

- Та-а-ак… - протянул я – Литас, глухари летуны хорошие?

- Куда там, господин! Это ж не голубь, вон какую задницу отожрал!

- Просто великолепно – повторил я – Просто великолепно… Стефий!

- От святого отца послание! – как заговоренный твердил послушник отца Флатиса – От него родимого!

- Стефий!

- Да, господин! – опомнился парнишка.

- Послание личное? – осведомился я – Или всем нам?

- Вроде как для всех, господин… - взглянул Стефий на трепещущий на ветру лист.

- Так дай его сюда! – Рикар выхватил лист, отвесил раскричавшемуся послушнику звонкий подзатыльник и зашагал обратно ко мне, не забыв проворчать – Смотри птицу не упусти, крикливый ты наш! Если улетит – тебя летать заставлю! Крепче держи! Двумя руками!

«Верно» - мысленно согласился я. Раз птица весточку от отца Флатиса принесла, значит, сможет и обратно отнести. Впрочем, примолкший глухарь не делал попыток вырваться. Сложил крылья и сидел смирно, посматривая по сторонам. Едва только письмо перешло к здоровяку, вокруг Стефия тут же образовалась толпа детишек, так и норовящих погладить птицу по голове или хотя бы дотронуться до перьев. Ну да, глухарь это не курица, посолидней птица будет, на воле живет. На нашем столе они иногда бывали – в виде жареном и вареном, а вот живьем нет. Учитывая, что детей мы держим взаперти, в четырех стенах, не выпуская за пределы поселения, они сильно соскучились по привольной яркой жизни. А зимой и вовсе скука смертная – в морозное время особенно не погуляешь. От серых будней детей спасают только неисчислимые байки гоблина Горкхи могущего рассказывать их часами, да уроки Аллариссы вместе с редкими книгами, где есть картинки и веселые истории. Есть еще ежедневные упражнения с оружием, но весельем их не назвать, потому как что веселого в монотонном махании палкой?

- Господин… - тихий голос Рикара оторвал меня от раздумий, и я отвел взгляд от галдящих детей, к чьим голосам добавился веселый собачий лай. Шум был такой, что того гляди впавшие в спячку сгархи проснутся. Ну и пусть шумят да веселятся. Все лучше радостные крики, чем мертвая тишина.

- Что там? – вполголоса спросил я, принимая вложенную в тряпичный лоскут бумагу – Из книги вырвано… Ну-ка…

Столь долго пропадавший неизвестно где святой отче не стал тратить слова на приветствия, невзирая на столь долгую разлуку с нами. Сообщение было коротким, сухим и лишенным малейших эмоций. Почерк четкий, написано без ошибок и витиеватых изысков.