Читаем Изгой полностью

– В землях французов много алгонкинов, – начал он. – Но они слабы. Их спокойно могут победить наши младшие воины. Оттава меньше по численности, но они столь же хитры, как и эри. У них нет друзей. Если их отрезать в бою от других, то можно их одолеть. Они будут отважно сражаться, но, увидев, что остались одни, сами прекратят битву и отдадут нам свои томагавки.

Все это прекрасно знали собравшиеся на совете вожди. Они дружно кивали.

Ренно остановился, взял протянутую ему трубку и сделал несколько затяжек. Потом он сказал неожиданно даже для самого себя:

– Гуроны великий народ. Они смелые воины. Они сильные воины. Они хитры почти как сенеки.

Военные вожди, неплохо знавшие своих исконных врагов, ничуть не удивились, но хранители веры, которые обычно не принимали участия в битвах, были потрясены. В хижине совета никто никогда не хвалил гуронов.

– В лесу меня преследовал отряд воинов-гуронов, – сказал Ренно. – Я придумал много хитростей, чтобы обмануть их, но они все равно шли по следу.

Один из старейшин, бывший военный вождь, пристально и сурово посмотрел на молодого сенека:

– Ты хочешь сказать, что гуроны могут одолеть сенеков на поле боя?

– Ни один народ не может одолеть сенеков, – решительно заявил Ренно. – Но в землях французов я неплохо узнал гуронов. Они будут сражаться до последнего, много воинов-сенеков падет от руки гуронов. – Ренно посмотрел на отца, взглядом спрашивая у него разрешения рассказать то, о чем уже говорил Гонке.

Великий сахем слегка наклонил голову.

– Может статься, – сказал тогда Ренно, – что гуроны не всегда будут союзниками французов.

Его слова произвели на членов совета ошеломляющее действие. Военный вождь, который только что собирался поднести трубку ко рту, замер на месте, несколько членов совета выказали недоверие, другие смотрели на Ренно так, будто он сошел с ума.

– Французы не считают гуронов своими друзьями. В сердце своем они презирают гуронов. За это гуроны ненавидят их. Когда рядом нет посторонних, они плюют в сторону французов.

– Как могут этим воспользоваться сенеки? – спросил военный вождь.

– Я много думал об этом, – ответил Ренно. – Но никто не знает, как поведут себя гуроны.

– Скажи, – вступил в разговор Гонка, – что бы делал ты, будь, ты на месте военного вождя, сражающегося с гуронами в форте Луисберг?

– Сначала я бы дрался, – ответил Ренно.– Я бы выиграл бой. А потом предложил бы гуронам стать нашими союзниками, нашими братьями. На короткое время. Слишком много ненависти в сердцах сенеков по отношению к гуронам и в сердцах гуронов по отношению к сенекам. Поэтому стать настоящими братьями мы никогда не сможем. Но думаю, что мое предложение приняли бы многие гуроны. Они бы переметнулись на нашу сторону. Возможно, только до окончания войны. После войны мы, вероятно, снова стали бы врагами. Но даже если бы они стали нашими союзниками на короткое время, прекратили бы сражаться против нас, нам было бы намного легче выиграть эту войну.

Предложение Ренно было столь неожиданным и смелым, что никто не нашелся, что сказать. Первым заговорил Сунайи:

– И ты бы поверил гуронам?

– Никогда! – с чувством ответил Ренно. – Даже если бы они присоединились к нам всего на несколько дней, я бы ничего серьезного им не поручал. Они в любой момент без предупреждения могут предать. Однако, если мы будем к этому готовы, они не причинят нам большого вреда. Французы сильны, но без поддержки гуронов им придется трудно.

Снова воцарилось молчание. Гонка сложил руки на груди.

– Когда мы выйдем на поле боя с французами и их союзниками, тогда мы вспомним слова Ренно, – сказал он.

Ренно решил, что больше от него ничего не потребуют. Он поднялся на ноги, ожидая, что его отпустят.

Великий сахем резким жестом приказал ему снова сесть. Потом Гонка сказал короткую речь. Он был смущен тем, что хвалил собственного сына.

– Ренно добился помощи от великого сахема англичан. Теперь у сенеков и других ирокезских племен много огненных дубинок. Он привез нам много подарков. Он обеспечил нам дружбу английских колонистов. Потом Ренно отправился в земли французов и сделал там то, что не под силу ни одному другому воину. Теперь мы сможем воевать против французов и их союзников на их территории.

Поднялся один из военных вождей, он прошел к свертку, накрытому шкурами, у стены хижины, взял в руки что-то и передал предмет великому сахему.

Гонка с трудом справлялся с эмоциями. Никогда еще Ренно не видел его в таком состоянии. Но тут молодой воин разглядел предмет, который держал в руках отец, и сам чуть не лишился чувств. Это был головной убор с перьями – знак отличия военного вождя.

Ренно с трудом овладел собой, и отец надел на него головной убор вождя.

В хижине стояла торжественная тишина.

Ренно был потрясен, он и не мечтал о такой награде, тем более не притязал на нее. Он знал, что еще никогда молодой воин не поднимался до таких высот. Во всех землях сенеков насчитывалось не более десяти военных вождей. Сам Гонка получил военный головной убор, когда ему было намного больше лет, чем сейчас Ренно.