Шани поднялся с постели, прошел по комнате и принялся возиться в ящиках комода, собирая нужные для похода вещи. Несколько раз он бывал в Пуще – огромных охотничьих угодьях аальхарнской короны, правда, никогда не забирался слишком далеко. Пуща, с ее непроницаемой тишиной и пружинистым хвойным ковром под ногами, производила на него гнетущее впечатление, хотя, возможно, он просто ничего не понимал в охоте, не видя ни доблести, ни достоинства в том, что десяток здоровенных мужиков на лошадях и со сворой собак затравливали какую-то несчастную косулю. Однако принц обожал эту молодецкую потеху и наведывался в Пущу чаще, чем на заседания государственного совета, вызывая вполне справедливое недовольство государя. И сейчас Луш наверняка торопился в Гервельт – больше ему было некуда податься. А в большом охотничьем доме его никто не будет искать, кроме декана инквизиции, разумеется.

– Я еду с вами, – упрямо повторила Хельга, решив, должно быть, что он не расслышал.

Шани хотел было сказать, что ему не нужна такая обуза в пути, но внезапно понял: он рад, что девушка хочет отправиться с ним. По-настоящему рад. Его даже не пугали возможные трудности, которые неизбежно возникнут по дороге в компании юной спутницы. Хельга ведь вряд ли умеет ориентироваться в лесу, стойко переносить холод и пробираться на лыжах по нетронутому белому полотну.

– Я еду убивать, – сказал Шани мягко. – Убивать и умирать.

Хельга подошла к нему почти вплотную и подняла было руку, чтобы коснуться его плеча, но передумала и просто сказала:

– Даже не думайте, что я отпущу вас туда одного. И не надейтесь.

Глава 9

Звезды падают в небо

Если в столице уже веяло теплым сырым ветром, и с карнизов и козырьков окон бойко стучала капель, то здесь, за городом, на краю Пущи, зима по-прежнему сохраняла бразды правления в своих руках. Недвижный холодный воздух казался густым и вязким – среди деревьев он словно скапливался в плотную массу, обретая цвет и форму. Стоя на холме, Хельга оглянулась и не увидела ничего, кроме бесконечных сугробов и серо-голубой размытой полосы тумана. Город остался вдали: они вышли в путь с утра, а сейчас короткий день неотвратимо клонился к вечеру. От усталости Хельга готова была рухнуть в ближайший сугроб и заснуть в нем вечным сном. Они оставили лошадей внизу, в долине, когда стало ясно, что нормальной дороги дальше не будет, и ходьба на лыжах ее совершенно вымотала, но жаловаться Хельга не смела: декан Торн сохранял бодрость духа и, казалось, не обращал внимания ни на холод, ни на ветер, что пробирался под одежду и скреб по коже льдистыми когтями.

– Устала? – спросил он, не оглядываясь. Карта в его руках хлопала уголками, как зелеными крыльями, словно ей хотелось улететь куда-нибудь подальше.

– Нет, – ответила Хельга. – Нет, все в порядке.

Больше всего она боялась, что Шани услышит дрожь в ее голосе и рассердится. Увязалась в дорогу – ну так будь добра соответствовать, держать темп и не отставать. И ни в коем случае не ныть. Не время.

– Скоро доберемся до хижины лесника, – сказал Шани и, сложив карту, убрал в карман, – там и заночуем. Встреча с принцем переносится на завтра.

Хельга кивнула и вновь взялась за опостылевшие лыжные палки. Ничего, не страшно. Она дойдет.

Раньше государь категорически настаивал на том, чтобы с Лушем не случилось ничего плохого. Впрочем, вчера на ночной аудиенции он высказался более неопределенно.

Стоя у дверей, Хельга внимательно смотрела на Миклуша: тот лежал на огромной кровати и казался маленьким и жалким – тенью себя прежнего в дрожащем сумраке спальни.

– Действуй по обстоятельствам, – негромко промолвил он. Шани понимающе кивнул, и государь продолжал: – Сможешь все уладить миром и убедить проклятого упрямца успокоиться – хорошо. Если не сможешь, решай сам. Я заранее принимаю любое твое решение, вплоть до необратимого.

По всему выходило, что владыка разрешил декану инквизиции убить собственного сына и наследника… Впрочем, несчастного отца можно было понять; Хельга удивлялась только тому, что Миклуш не дал такого позволения раньше – да хоть после взрыва ракеты на балу, когда погибли двое молодых дворян, а добрую дюжину гостей ранило осколками. Нет же, взрыв объявили роковой случайностью, пушкаря казнили, этим все и кончилось.

С ветки сорвалась снежная шапка и едва не упала Хельге на голову. Чихнув, девушка поправила капюшон плаща и осведомилась:

– Наставник, а разве в Гервельт нет нормальной дороги?

– Есть, разумеется, – сказал Шани, – но она наверняка охраняется верными людьми принца, и мне как-то не очень хочется с ними общаться. А тебе?

– Тем более.