Читаем Изгнанник полностью

Зачем мне корона и регалии правителя, подумал Шани, если домой они меня не вернут и отнюдь не прибавят счастья. Горсть пуговиц, не более того.

– Может быть, и так, – откликнулся Шани. – Но я желаю вам добра. Послушайтесь меня, ваше высочество, – ждать вам осталось не так уж и долго. В самом деле. Уезжайте… да хоть в Шаавхази. Будете там как у Заступника в рукаве.

– Может быть, – раздумчиво произнес принц. – Может быть.

С этими словами он резко ударил Шани под дых, а затем – ребром ладони по шее. Когда Шани, задыхаясь, рухнул на пол рядом с мертвецом, принц неторопливо обошел их и снял с вешалки свой плащ. Шани следил за ним сквозь серую пелену боли и понимал, что уже ничего не сумеет сделать – ни для принца, ни для государя. Луш уходит.

– Ну прощай, братец, – сказал Луш и открыл дверь в коридор. – Не поминай лихом.

* * *

Когда Шани выбрался из покинутого квартала и побрел по улице вдоль респектабельных домов столичного дворянства, по городу уже неторопливо, но уверенно разливалось утро. Метель унялась, и сейчас в размытом свете фонарей порхали последние снежинки, а с крыш срывались тяжелые капли и выстукивали весенний марш по узким лезвиям новорожденных луж. Улицы были пусты: обитатели этого района могли позволить себе поспать подольше. Извозчик, который вывел свой экипаж на улицу в надежде на случайный заработок по раннему времени, увидел, откуда направляется Шани, и живо хлестнул по лошадке вожжами, обводя лицо кругом и поминая нечистого. Декан инквизиции и в самом деле выглядел не слишком благопристойно. Его грязный плащ и изможденное, усталое лицо наверняка напоминали ходячего мертвеца. Даже собаки не лаяли на него из подворотен.

Миновав несколько улиц, Шани смог, в конце концов, поймать извозчика, который любил деньги и не боялся привидений, и, опустившись на потрескавшуюся кожаную скамью экипажа, он назвал свой адрес и моментально провалился в глубокий тяжкий сон. Ему снился принц Луш, блуждавший по развалинам, и Хельга, истекавшая кровью в снегу, и ощущение беспомощности было настолько сильным, что Шани тонул в нем и не видел ни выхода, ни спасения – ни для себя, ни для кого-то еще.

– Сударь, подъем! Тут не ночлежка!

Извозчик без обиняков постучал его по колену витой рукоятью кнута. Открыв глаза, Шани увидел знакомые очертания благообразных зданий на площади Цветов и дом, в котором жил. На ступенях, ведущих в его подъезд, скорчилась чья-то смутно знакомая темная фигурка.

– Хотели площадь Цветов? Ну так вот она, пожалуйста. Зальют глаза с утра, ходят тут потом. Себя не помнят. Вози вас тогда пес знамо откудова.

– Заткнись, – посоветовал Шани, положив на лавку монеты и спускаясь на мостовую. Этой ночью он проиграл Лушу практически по всем статьям. Принц сбежал, Симуш убит, над государем снова сгущаются тучи, а он еле держится на ногах и думает не о спасении Миклуша, а о том, как бы поскорее добраться до своего аскетического ложа… Фигурка на ступенях шевельнулась, и Шани узнал в ней Хельгу, которая тотчас же бросилась к нему.

– Наставник! – воскликнула она. – Слава Заступнику, вы целы!

– Цел, – промолвил Шани, слепо копаясь по карманам в поисках ключей от подъезда и своих комнат. – Ты всю ночь тут сидела?

Ключ нашелся, но попал в замок только с третьей попытки. Вздохнув, Шани поплелся по коридору к лестнице.

Дом еще спал, ну и прекрасно. Никто из бдительных соседей не увидит его и не решит, что сам декан инквизиции наклюкался до того, что еле на ногах держится. А ведь ему надо как следует обдумать все, что случилось, и узнать, куда в итоге направился Луш. Вряд ли теперь государыня будет в курсе, и вряд ли сын простит ей, что она рассказала Шани о конспиративной квартире в заброшенном доме. И Хельга наверняка продрогла – надо будет дать ей целебных порошков.

Впрочем, Шани не успел этого сделать – едва переступив порог своей комнаты, он рухнул на кровать и заснул, не сняв ни плаща, ни сапог. Некоторое время Хельга осматривалась, а затем решила взять из раскрытого сундука плед и последовать примеру хозяина квартиры. Кое-как угнездившись в кресле, словно совенок в дупле, она накрылась пледом и вскоре пригрелась и уснула. Шани проснулся с уже готовой идеей:

– Гервельт!

За окнами разливался унылый серый свет: с первого взгляда и не разберешь, то ли утро занимается, то ли вечер уже на подходе. С третьего этажа доносилось разудалое пение: ага, подумал Шани, значит, все-таки вечер, и у молодого законоведа обычная вечеринка с играми, выпивкой и доступными дамами с улицы Бакалейщиков. День прошел мимо нас… Хельга, которая устроилась отдохнуть, забравшись с ногами в одно из кресел и укутавшись в старое одеяло, встрепенулась и спросила:

– А что там? Или… кто это?

Шани сел на кровати, почесал левое веко, брезгливо скривившись от того, что утром у него не хватило сил даже сапоги снять, и сказал:

– Принц наверняка уехал в Гервельт. Лесной охотничий терем его величества, в самой чащобе Пущи. Больше ему некуда деваться.

Хельга похлопала себя по щекам, чтобы взбодриться, и сказала:

– Если вы едете туда, то я с вами.