Читаем Изгнанник полностью

Примерно через тридцать часов, после нескольких хирургических операций, не приходя в сознание, Реймонд Оливер Торн скончался от легочной эмболии — закупорки легкого в результате образовавшегося тромба. А затем в результате путаницы, случившейся в офисе коронера, добавившей мрачным событиям некоторую долю анекдотичности, его тело по чьему-то то ли недосмотру, то ли халатности было отправлено в частное похоронное бюро и кремировано.

19.30

Полет длился уже три часа. Ужин остался позади, свет в салоне был притушен, а пассажиры потягивали принесенные стюардами напитки и смотрели кино на персональных экранах, вмонтированных в спинки передних кресел. Ребекка все еще спала. Джон тоже закрыл глаза, но сон не шел к нему. В его голове продолжали кружиться воспоминания о событиях последних дней.

Вечером 16 марта, когда умер и был кремирован Реймонд, Бэррона в больнице навестил Дэн Форд. Бесспорно, он переживал за здоровье своего лучшего друга, но манера его поведения, то, как он держался, подсказало Бэррону, что Дэна тревожит что-то еще. По всей видимости, он догадался о том, что произошло на товарно-сортировочной станции, но ничем этого не выдал. Вместо того чтобы задавать вопросы, приятель рассказал о том, что навестил Ребекку в пансионате Святого Франциска, что ей дают успокаивающие препараты, но она тем не менее узнала его и даже взяла его за руку. А когда он сообщил девушке, что собирается навестить ее брата, и спросил, может ли он передать ему, что сестра чувствует себя хорошо, она сжала его руку и утвердительно кивнула.

Затем Дэн Форд рассказал ему две новости, касавшиеся Реймонда. Первая: британские полицейские допросили Альфреда Нойса.

— Он сказал им, что приехал в Лондон по делам, не имеет представления о том, кто такой Реймонд и что ему было нужно. Относительно того, откуда его координаты могли оказаться у братьев Азов, Нойс заявил, что однажды, находясь в Чикаго, воспользовался услугами их ателье и попросил прислать счет на его адрес в Беверли-Хиллз.

Вторая: имелись результаты расследования того, кто зафрахтовал чартерный самолет, который должен был забрать Реймонда в авиационном терминале «Меркурий».

— «Уэст чартер эйр» посылала за ним «Гольфстрим» дважды. Днем раньше тот же самый самолет должен был взять его на борт в аэропорту Санта-Моники, но Реймонд так и не появился. Самолет был зафрахтован мужчиной, который назвался Обри Коллинсоном, адвокатом с Ямайки. Он пришел в контору авиакомпании в Кингстоне и оплатил чартерный полет наличными. Позднее, видимо, узнав, что Реймонд так и не попал на самолет, он вернулся, извинился за то, что произошла путаница, снова заплатил и попросил, чтобы на сей раз его клиента забрали не в Санта-Монике, а в аэропорту Бербанка. Остальные инструкции оставались прежними.

— Пилотам, — продолжал рассказывать Форд, — было велено взять на борт мексиканского бизнесмена по имени Хорхе Луис Вентана и отвезти его в Гвадалахару. Им передали небольшой пакет, который при встрече они должны были вручить своему пассажиру. Полиция изъяла этот пакет в качестве вещественного доказательства. Внутри они обнаружили двадцать тысяч долларов наличными, мексиканский паспорт на имя Хорхе Луиса Вентаны, а также итальянское водительское удостоверение, в котором был указан адрес в Риме, и итальянский паспорт. Оба последних документа были выписаны на имя Карло Павани. Во всех документах была фотография Реймонда. По римскому адресу был обнаружен пустой участок, все документы оказались фальшивыми. Что же касается адвоката по имени Обри Коллинсон, то полиция Ямайки не обнаружила никого с таким именем.

Едва только с губ Дэна сорвались последние слова, дверь больничной палаты распахнулась, и в нее вошел начальник полицейского управления Лос-Анджелеса Луис Харвуд в парадной форме, с ним был его первый заместитель. Харвуд коротко кивнул журналисту и попросил его оставить их с Бэрроном наедине. Не произнеся ни слова, заместитель проводил Форда до двери и после того, как тот вышел, закрыл ее за его спиной.

Джон отчетливо помнил, как Харвуд подошел к его койке и сказал, что был счастлив узнать, что раны Бэррона не опасны и что в связи с этим его могут выписать уже в понедельник. А потом глаза шефа полиции стали холодны как лед.

— Примерно час назад дело Реймонда Оливера Торна было официально закрыто. У него не оказалось сообщников, он не был связан с какими бы то ни было террористическими организациями. Он был сам по себе и действовал как стрелок-одиночка.

— Что вы имеете в виду, говоря, что он был «сам по себе»? За ним дважды присылали чартерный самолет, причем в разные города! Вам это известно не хуже, чем мне! — Даже находясь в столь плачевном состоянии, Бэррон не мог смириться со столь беспардонной ложью и поэтому спорил с ожесточением, даже со злостью. — Погибли люди — здесь, в Чикаго, в Сан-Франциско, в Мехико! У вас — ключи от депозитных ячеек какого-то из европейских банков, у вас…

— Скоро последует официальное заявление, — оборвал его Харвуд.