Читаем Изгнание полностью

— Конечно, нет! — с ошалевшими от счастья глазами, подтвердила нимфа и увлекла меня в очередной магазин на Пятой Авеню. Иде, в отличие от меня, Нью-Йорк понравился. Вместе со стеной проливного ливня, встретившего нас в сером аэропорту, хмурой и неприветливой службой таможенного контроля, долгой дорогой до города, дешёвым гэст-хаусом в Бруклине и ошалелой разномастной толпой людей и нелюдей, совершенно непохожей на то, что показывают в американских фильмах. На деле здесь оказалось слишком непредсказуемо и неуютно, как будто выходишь из своей тихой и светлой квартиры в уютном спальном районе и попадаешь прямо на площадь огромного, шумного мегаполиса, под прицелы многочисленных туристических камер и вспышек мобильных телефонов. Прислушавшись к ощущениям, я поняла, что именно мне так не понравилось в одном из самых крупных городов Земли — толпа людей, настроенная равнодушно и пожалуй, что даже враждебно друг к другу, не чувствовала своей причастности к месту, на котором находилась. Ни географической, ни экономической, ни политической, ни вообще никакой. Это были бесчисленные туристы, приезжие, американцы из провинций, прибывшие на распродажу в огромные магазины, как принято говорить у нас, гастарбайтеры со всего мира, всех цветов и оттенков, и такое во всём этом было стремление урвать, отвоевать собственный кусок места под солнцем, что на душе становилось тревожно и грустно. И первая мысль, которая посетила меня после того, как благообразного вида мексиканец с маленькими, неприятно бегающими глазками, предложил мне купить конопли, «уидс», была, что будь я даже обычной смертной и всё такое, ни по чём не осталась бы жить в таком месте, не подарила бы ему свою энергию и свою жизнь…

— Ты не понимаешь, Артемис, — щебетала Ида, с ловкостью снующих туда-сюда афроамериканских леди, сметая с полок узкие джинсы всевозможных расцветок, ультрамодные кроссовки на толстой подошве, топы, майки, леггинсы и прочее барахло, и увлекая меня к примерочным кабинам. — Это просто классика техногенного мира, просто живая иллюстрация к учебнику Развития Вселенских Цивилизаций, я вообще впервые вижу столько стекла и железобетона! Восторг!

Ну конечно. Для выросшей — к оракулу не ходи — на лоне природы, нимфы, не травившейся с детства выхлопными газами и продуктами полураспада, не слушавшей пропаганду бережного отношения к экологии все младшие классы школы, и понятия не имеющей о приближающейся экологической катастрофе родной планеты, — для этого дитяти неведомой Астрелии, которое даже с некоторыми Олимпийцами на «ты», серый, как будто насквозь продуваемый ветром современности и стремительно уносящегося в небытие времени, Нью-Йорк оказался своего рода экзотикой. А для меня ещё одним поводом призадуматься. О жизни, смысле вещей, своём предназначении, о пути на Олимп…

Кстати говоря, моё меланхоличное настроение можно понять: после одиннадцатичасового перелёта эконом-классом — мы с нимфой решили, что сорить деньгами, учитывая, что неизвестно что нас ждёт в этом самом Нью-Йорке, и в скольких ещё странах придётся побывать в погоне за треклятым Свитком, будет верхом непредусмотрительности и расточительности, учитывая события, произошедшие в дороге, я имела полное на то право быть уставшей и крайне недовольной жизнью.

Один только поход за минералкой чего стоит! Если по порядку, то сев в кресла и пристегнув ремни, мы с Идой как-то синхронно поняли, что обе не испытываем никакого восторга от предвкушения предстоящего многочасового перелёта. Аэрофобия у нас разыгралась. Посему разжились у приятной улыбчивой сотрудницы авиалинии двумя бутылками колы и принялись мешать их содержимое с вискарём, заблаговременно приобретённым в дьюти-фри. Скажете, недостойно светлого звания современной студентки филологического факультета? Отнюдь. Для испытывающих крайнюю степень недоверия к полётам на современных авиалиниях, вполне себе закономерное решение.

Неудивительно, что вскоре после взлёта мы обе благополучно задремали, а когда я проснулась с пересохшим горлом, и не увидела поблизости никого из стюардесс, сама отправилась к ним, за шторку, чтобы попросить воды.

За шторкой стюардесс не оказалось, и я уже собиралась вернуться на своё место, как неизвестно откуда взявшийся вихрь прижал меня к панельной перегородке. Вихрь при ближайшем его рассмотрении оказался никем иным, как Полом, чтоб его. Осознание, что я прошляпила собственного братца, садясь в самолёт, натолкнуло меня на логический вывод, что бояться полёта мы с нимфой дружно начали ещё в аэропорту, в связи с чем и на рейс чуть не опоздали, и запыхавшимся после забега нам было не до разглядывания уже занявших свои места лиц пассажиров.

— Ты что здесь делаешь? — не поздоровавшись, впрочем, чего я жду от наи, якшающегося с вампирами, недружелюбно хмуря брови, начал Пол.

— А тебе что за печаль? — я усиленно делаю вид, что сама решила облокотиться на стенку. Ладно, прижаться к ней всем корпусом. И шевелиться не хочу, да.