Читаем Изгнание полностью

Стараясь не запутаться в длинном атласном платье, выбранном для меня Идой, едва переступив порог маминой квартиры, я с наслаждением избавилась от до фавников надоевшей за ночь обуви, и развернулась к Иде спиной, чтобы она помогла мне расстегнуть фавново платье. Чтобы я ещё раз предстала в таком виде на людях… Да ни в жизнь! Они, оказывается, весьма неадекватно на такое реагируют. Оказав помощь, в свою очередь, Иде, я, как была, в кружевном белье, поясе с подвязками и чулках, пошлёпала на кухню, на ходу снимая одну перчатку и доставая заколку из волос. Ида в не менее презентабельном виде направилась в ванную комнату.

— Артемис, можно мне полотенце?

— Сейчас, ага, — ответила я, и распахнула резную кухонную дверь. Что-то не помню, чтобы мы с Идой, уходя отсюда, двери запирали!

И правильно оказалось, что не помню.

Потому что в нос непривычно ударил тяжелый табачный запах, а в глаза — клубы белого дыма. Но завизжала во весь голос я не из-за этого. А из-за того, что переступив по инерции кухонный порог, оказалась под перекрестным прицелом нескольких пар крайне удивленных, но по всему видать, заинтересованных глаз. На маменькиной кухне сидело трое вампиров, тех самых, из «7». И из того самого дома, где я впервые братца-Аполлона встретила, а немного раньше — из поликлиники нашей районной, а может, и с платформы метро, кто знает? Причем двое из вампирышей держали своими руками в чёрных перчатках без пальцев любимые Ланины бокалы для вина, в которых плескалось что-то тёмно-красное, не вызывающей доверия этиологии.

А ведь Лана за свои бокалы вас прибьёт, ребятки, — успела мстительно подумать я, прежде чем столкнулась взглядом с тем самым типом, который и пускал клубы дыма к потолку. Естественно, с Аполлоном, или Полом, или Павлом Аркадьевичем, это уж как ему удобнее.

Мне, облачённой в мягкое, удобное, но при этом нестерпимо кружевное и сексуальное белье и в чулки, было никак не удобно.

Короче, я стояла и визжала, когда в два прыжка из ванной подоспела Ида, успевшая один чулок снять, и даже лифчик расстегнуть, хорошо, что только расстегнуть, именно по этой причине локти нимфы и были плотно прижаты к бокам, а завопила она, пожалуй, погромче меня.

Вопреки моим ожиданиям, Пол повел себя совсем неожиданно.

Коротко выругался, вскочил на ноги, на ходу стягивая с себя майку и — клянусь — в секунду натянул её на меня. Иде майки не досталось, поэтому он просто бросил в нее красным кухонным полотенцем. Полотенце нагнало ретирующуюся с кухни нимфу, которая, видимо, учитывая облачение меня в майку Пола, убедилась, что никакой опасности тут для меня нет, и решила вернуться к гигиеническим процедурам.

Пол вытолкнул и меня из кухни и ногой закрыл дверь под раскатистый хохот компании кровососов, между прочим. Или что они там из маминых стаканов пьют?!

— Позорище, — прорычал Пол, и что-то мне подсказывало, что имел в виду он не наш дуэт с нимфой, а конкретно меня. Следующая фраза неожиданно обретённого братца позволила убедиться в правдивости своего предположения.

— Мало того, что сестричка у меня отъявленная стерва, так ещё и алкоголичка! — бесновался братец.

Глядя на ходящие на его скулах желваки, я поняла, что под «отъявленной стервой» Пол имеет ввиду меня. Больше-то никаких сестёр в коридоре не было!

— Отъявленная стерва?! Ты с ума сошёл! В первую нашу встречу ты бросил меня, связанную, в темноте, в каком-то странном доме и отдал на забаву своим кровососам мою нимфу! Во вторую — не считая твой идиотский концерт в клубе — заявляешь мне, что я — стерва! Не потому ли, что не стала дожидаться твоей милости и поехала домой, со своей, между прочим, личной нимфой?!

— Ага, побежала жаловаться папочке, — хмыкнул Пол, правда, тон его уже таким уверенным не был, как вначале разговора.

— Он сам прибежал, — не согласилась с Полом я, слегка облокачиваясь о стену. Потому что после первоначального шока, позволившего мне относительно ровно стоять перед братцем в его же майке с торчащими из-под нее кружевными резинками чулок, и поддерживать беседу, выпитое шампанское напомнило о себе.

— Да ты в хлыст, — презрительно скривился Пол, обозначив собственным термином моё состояние.

— Извращенец! — не осталась в долгу я, вызвав очередное выражение недоумения на этом неприятном мне лице с тонкими, аристократичными чертами.

— В постфикс, — решила я всё же его поправить.

— В дудку, — раздалось из ванной, откуда вслед высунулась белокурая головка нимфы.

Следом в Пола полетело полотенце. То самое, кухонное, красного цвета.

— Я когда просила полотенце, не вафельное имела в виду, — сурово заявила Ида, обращаясь почему-то ко мне.

— Пьяные малолетки, только вас недоставало на мою голову, — прорычал Пол, заталкивая меня в ванну к нимфе. — Какого фавна припёрлись, спрашивается!

Следом в ванну влетело два огромных Ланиных банных полотенца. Синее и белое.

— Давайте мойтесь и спать чешите. В спальне ляжете.

Нет, он охренел? Раскомандовался, как у себя дома!

Нимфа с невозмутимым видом открыла воду и ступила в ванну.

Я вооружилась двумя ватными дисками и принялась смывать мейк с глаз.