Читаем Изгнание полностью

– Это из-за опиума твой друг покончил с жизнью?

Я просто покачал головой, словно недоумевая, но не отрицая. Евфимия знает гораздо больше, чем я думал. Полагаю, придется рассказать маме все остальное.

* * *

После того, что рассказал мистер Боддингтон, стало ясно, что когда в конце года истечет срок аренды, кузина Сибилла потребует денег за съем, но мама заплатить не сможет, и они с Евфимией будут выселены из дома.

Половина девятого

Я оставался у себя в комнате, пока не прибыли Томкинсоны. (Им пришлось оставить экипаж поодаль на дороге и дойти до нас пешком.) Я присоединился к ним, но пока мы все сидели в гостиной, не промолвил ни слова. Они были очаровательны и сидели на старом грязном диване так, словно это самая элегантная гостиная в Мэрилебон[14].

Лакей, принесший письмо, проследовал за гостями в дом, держа большой квадратный предмет, завернутый в плотную мешковину. Мистер Томкинсон велел поставить его к стене.

После обычных приветствий мама спросила их о закрытии дома и роспуске прислуги. Мистер Томкинсон сказал, что все прошло хорошо, разве что пришлось иметь дело с одним очень строптивым слугой, замешанным в каком-то криминальном деле в нашем районе.

Миссис Томкинсон продолжила тему, сказав, что ее сестра хотела, чтобы мы узнали правду, поскольку мы единственные, кто обошелся с ней по-доброму во время краткого проживания дамы здесь. Я посмотрел на маму, желая понять, как она это восприняла.

Они подтвердили то, что сказала мисс Биттлстоун о ребенке. В течение нескольких недель его состояние было нестабильным, и в воскресенье ночью мать умчалась с ним в Торчестер, но мальчик умер у нее на руках прямо в экипаже.

Рассказчик удачно подобрал тон, необходимый для печальной истории. Потом, с некоторой помощью с моей стороны, мистер Томкинсон развернул подарок. Конечно, им оказалась картина с изображением собора Солсбери, которая так понравилась Евфимии.

Миссис Томкинсон начала говорить о том, какому остракизму подверглась миссис Пейтресс в нашей деревне из-за случая, произошедшего вскоре после ее приезда. Дама обедала с герцогом. К нему у нее были рекомендации от общих знакомых. К сожалению, она непреднамеренно обидела жену местного пастора. Все говорили о мистере Диккенсе и его путешествии по Европе, когда миссис Куэнс сказала: «Несомненно, он в Парфеноне». Никто не понял, о чем она говорит. Герцог спросил: «Что вы имеете в виду?» Миссис Куэнс ответила: «Он в Парфеноне наравне с Байроном и Шекспиром. На веки вечные». Все недоуменно переглянулись, и моя сестра, только чтобы исправить ситуацию, весьма неосмотрительно воскликнула: «О, вы хотите сказать, он в пантеоне! В пантеоне великих писателей».

Я представил себе, каким совершенно оскорбительным миссис Куэнс восприняла такое замечание, тем более что оно было сделано не нарочно. Наши гости встали, чтобы откланяться, но миссис Томкинсон вдруг воскликнула, что они почти забыли об особой просьбе сестры. Миссис Пейтресс приглашала Евфимию зайти и выбрать из нот все, что ей понравится. Сестра крайне обрадовалась. Решили, что она отправится в экипаже вместе с ними.

Евфимия пошла надеть шляпку, а я немного прогулялся со стариками до их экипажа на дороге, и, воспользовавшись случаем, спросил, похож ли был на жокея слуга, упомянутый ими. Мистер Томкинсон кивнул и объяснил, что он держал бойцовую собаку в заброшенном строении. Его обманули с какой-то сделкой, где было замешано животное, убитое слугой в припадке ярости. Чтобы возместить убытки, он украл и продал седла своего нанимателя.

Теперь понятно, что он делал в ту ночь, когда я за ним следил в заснеженном поле. И уверен, что он стал жертвой обмана, о каком рассказал мне Тобиас, когда Том Франт, то бишь Лиддиард, путем подтасовки результатов сделал так, что собака Баддонгтона проиграла, несмотря на то, что изначально лидировала.

Евфимия поспешила сесть в экипаж, даже не взглянув на меня. Как только они тронулись, я повернулся и побежал к дому.

Теперь настал мой черед поговорить с мамой наедине. Я вбежал в гостиную, она удивленно посмотрела. На предисловия нельзя было терять ни минуты:

– Когда я приехал домой, ты обратилась ко мне «Уиллоуби», и я знаю, что ты приняла меня за Уиллоуби Лиддиарда, незаконнорожденного племянника герцога, и что он приходил в дом регулярно до моего приезда. Когда я приехал, ты ждала его. Поэтому Евфимия выбежала под дождь, чтобы предупредить друга не входить в дом. Потом я видел, как Евфимия идет с ним рядом. Поскольку оба брата высокого роста, я предположил, что Эффи – возлюбленная Давенанта Боргойна. Евфимия догадалась, что я ошибся, и воспользовалась этим. Она поняла, что может заставить меня ненавидеть племянника герцога, убедив, что он ее компрометирует самым вопиющим образом. Мама, ты должна была все это понять. Почему ты позволила сестре обмануть меня?

Ее руки беспокойно зашевелились, и, спрятав от меня взгляд, она ответила:

– Не понимаю, о чем речь. Ты ведешь себя все более странно, Ричард. Откуда тебе знать, что здесь правда, а что выдумка?